Любовь среди рыб
Шрифт:
Трое врачей стояли у постели пациента Фирнайса, Альфреда: мужчина и две женщины — пожилая и молодая. Взгляды их казались мрачными — наверное, оттого, что нижние части лиц были скрыты масками. В таких масках люди редко выглядят дружелюбно, это в равной степени касается грабителей банков, злодеев в вестернах и врачей.
Врачи пристально смотрели на разные мониторы, которые, казалось, зависли над головой Фреда и показывали крайне негармоничные линии. Ускоренно и неритмично попискивал звук, отражающий частоту сердцебиения. Мужчина-врач проверил электроды на руках Альфреда.
Женщины-врачи переглянулись. Внезапно писк прибора зазвучал как визг, потом как крик автомобильной сигнализации. И разом — тишина. А затем — звенящий ровный продолжительный звук.
На экранах больше не вспыхивали пульсирующие зубчики жизни.
Тянулась ровная линия.
25 июня
Несмотря на свой долгий опыт, пожилая докторша испугалась, войдя в залитую солнечным светом палату. На больничной койке лежало тело. Оно было накрыто простыней, закрывая лицо и голову.
В три быстрых шага докторша очутилась у кровати и сорвала простыню с тела. Фред Фирнайс рывком сел на постели.
— Вы меня до смерти напугали, — сказал он.
— Посмотрите-ка, что он делает! — воскликнула докторша с добрыми глазами и выраженным берлинским акцентом. — Играет в покойника, а?
— Был такой яркий свет, я не мог спать.
— Вы хотите спать? Утомились? — спросила докторша.
— После такой нагрузки с ЭКГ вы бы тоже утомились!
Докторша рассмеялась. Она села на стул у кровати Фреда, продолжая смотреть на него. Фреду она сразу понравилась. Ее пропитанное табаком дыхание и загорелое лицо с заметными морщинками действовали на него успокаивающе. Поэтому он отважился задать решающий вопрос:
— Как долго я еще протяну?
— Именно из-за этого я и пришла, — сказала докторша.
Фред прямо-таки почувствовал, как бледнеет. Он снова лег.
— Сегодня после обеда мы вас выпишем, — сказала докторша.
— Это неизлечимо? Вы от меня отказываетесь?
— Господин Фирнайс, вы совершенно здоровы! Хотя минувшей ночью вы на короткое время побывали на том свете.
— Что?
— Как вы это перенесли? Некоторые пациенты описывают опыт клинической смерти как очень неприятный.
— Я совершенно ничего не почувствовал! Я умирал?!
— Мы ограничиваем срок такой тахикардии, как ваша, при помощи медикаментов, если это показано.
— Что это означает на человеческом языке? — спросил Фред.
— У нас есть хорошее средство, чтобы остановить такое буйство сердца. Мы вкололи вам его. Оно ведет к недолгой остановке сердца. Этот медикамент — абсолютно надежное средство, не беспокойтесь. Период полувыведения составляет несколько секунд. Затем сердце снова начинает биться, причем в нормальном ритме. Понимаете? Это кнопка «Reset», сброс. И все стартует заново. Ваш пульс опустился с 220 до 75 за несколько секунд. Во время всех остальных обследований вчера и сегодня вы уже были в сознании. ЭКГ в пределах нормы, эргометрия не дает никаких показаний на индуцированный порок недостаточной перфузии, синусовый ритм непрерывный, и под нагрузкой нет никакой
— Это что-то гнойное? — испуганно пробормотал Фред. — От этого можно умереть?
Докторша снова рассмеялась:
— Эутиреоз означает, что ваша щитовидная железа функционирует совершенно нормально. Господин Фирнайс, вы здоровы.
— Что-то я этого не ощущаю.
— Если у вас еще раз случится такое учащенное сердцебиение, это не опасно, вы должны это себе уяснить. С вами ничего не будет. Дам вам один совет: подержите голову под струей холодной воды, часто это помогает. И не курите так много, бога ради!
— Мне не принимать совсем никаких лекарств? — разочарованно спросил Фред.
— Я могу выписать вам рецепт на бета-блокатор, он обеспечит вам покой. — И на полтона ниже она добавила: — Некоторые коллеги на всякий случай прописали бы вам его пожизненно. Но мой совет: попринимайте таблетки одну неделю, а потом выбросьте всю упаковку. Только не ссылайтесь на меня!
— Я не совсем понял…
— Я ваш фанат, господин Фирнайс. Не каждого помещают здесь в отдельную палату, да будет вам известно. Я думала, после Гёльдерлина и Клопштока в школе я никогда не буду читать поэзию. А ваши стихи я, признаться, люблю. В первую очередь стихи о любви!
— И поэтому я не должен принимать это лекарство.
— Вы еще молодой мужчина…
Фред сел в постели.
— Этого мне уже давно никто не говорил. Сестра! Шампанское для дамы, пожалуйста!
— Серьезно, господин Фирнайс. Бета-блокаторы имеют побочные действия, которые затрагивают эректильную функцию. Было бы жаль, нет?
Фред пожал плечами. В настоящий момент ему было безразлично, однако он все-таки не отважился произнести это вслух.
— Кроме того, вы не больны, — упорствовала докторша.
— Это вы только так говорите!
— Это говорят наши приборы…
— …Но…
— Не надо меня все время перебивать! Я знаю, то, как вы сами себя ощущаете, может отличаться от ограниченной мудрости нашего компьютера. Но тем не менее могу вас успокоить, вы здесь не в какой-нибудь клинике, вы в «Шарите».
— Я безумно горд, — вздохнул Фред.
— Если вы хотите окончательно избавиться от этих нарушений ритма, могу порекомендовать вам, исходя из моего опыта, лишь три возможные терапии: во-первых, психотерапию.
— Исключено.
— Во-вторых: медитацию.
— Это еще хуже. Медитация вгоняет меня в безумие!
— В-третьих, надолго уединиться, удалиться от дел, пожить в полном покое. Погрузиться в тишину. В какой-нибудь горной хижине, например.
Фред резко вскочил, подбежал к окну и театрально развернулся:
— Это заговор! Признайтесь, вы действуете заодно!
Дело с горной хижиной не могло быть случайностью. «Наша хижина свободна. Вы могли бы там творчески уединиться» — или что-то в этом роде совсем недавно говорила ему Сюзанна. Горная хижина, горная хижина, сколько поэтов в тебе пересижено.