Любовь сильнее Тьмы
Шрифт:
— А мне и привыкать не надо, — полуэльф чуть усмехнулся, приобнимая Арименэль. — И хоть звёздочка действительно слишком часто подвергает себя опасности, я недостатков не вижу.
— Вот она, любовь, — закатил глаза Мэлнилитон и загробным голосом произнёс. — Всё, Моргомир, ты пропал.
— Давно уже пропал и не жалею об этом совершенно, — невозмутимо ответил полуэльф, но потом посерьёзнел. — Пора идти.
Арименэль даже улыбалась, пока слушала разговоры других, и чувствовала, как усталость исчезает, уступая место теплу и свету, словно наполняющим душу и сердце. Но девушка знала:
Арлот с Амалором устало брели позади, и остальные кони тоже медленно шли за ними. Сейчас — после битвы — все были утомлены. У Арименэль снова поплыло перед глазами, и идущих неподалёку Гэндальфа с Элладаном и Элрохиром, Арагорна, Леголаса и Гимли она видела точно в тумане. Как и призраков из Димхольда, начавшим медленно исчезать, когда Эстель что-то сказал им.
— О, сколько здесь остроухих! — Гимли обернулся и смерил эльдар недовольным взглядом. — Леголас, не твои ли родственники?
— Гимли, что ты говоришь! — возмутился лихолесский принц, а потом виновато улыбнулся растерявшимся эльфам. — Он не со зла, простите его.
— Не порть мою репутацию, — как-то смущённо отозвался гном и легонько толкнул друга, заставляя замолчать. — Я вас, эльфов, терпеть не могу, — тут он попытался состроить свирепый вид, но видя улыбку Арименэль и слыша смех эльдар, прекратил это делать. — Эх, Леголас, зачем ты это сказал, они мне теперь не верят! — послышался тяжёлый вздох. — И правильно делают.
Эллет тихонько засмеялась, а остальные эльфы уже и не скрывали смеха. Гимли некоторое время обиженно смотрел на Леголаса, но потом перевёл взгляд на эльдар. Лихолесский принц и Арагорн тем временем поздоровались с Кэльдаром, Мэлнилитоном и другими эльфами, кивнули Лаурелинмэ и взглянули на Арименэль, узнав её. Гимли тоже девушку помнил.
— Смотрите-ка! Кого я вижу! Арименэль! Помню я тебя, славно мы тогда у Андуина сражались. И сейчас, гляжу, ты славно постаралась, — гном окинул засмущавшуюся эльфийку одобрительным взглядом. — Что, нашла своего Моргомира?
— Нашла, — тихо произнесла Арименэль, опустив голову. Она не видела, как Арагорн с Леголасом посмотрели на Моргомира, не слышала, что сказали ему.
Почему-то стало труднее дышать, голова закружилась, что-то сдавило горло, и эллет судорожно ухватилась за руку любимого, словно ощущая пустоту под ногами. А потом — лишь мелькнуло перед глазами небо и поглотила жуткая темнота.
***
Арименэль пришла в себя не сразу и долго не могла понять, где она находится. Вокруг пахло травами и лекарствами, зачастую очень горькими, но воздух всё равно казался очень свежим. Эллет несколько минут лежала без движения, пытаясь вспомнить, что случилось раньше — получается, она всё же потеряла сознание.
Эльфийке стало не по себе от мысли о том, что она наверняка заставила других изрядно поволноваться, и девушка наконец открыла глаза и огляделась. Белые стены, всё белое вокруг. Сама эллет одета в светлое платье.
— Очнулась, — раздался голос Моргомира.
И девушка, едва заметив его, ахнула, в одно мгновение приподнялась и радостно обняла полуэльфа, не обращая внимание даже на вспыхнувшую боль во всём теле. Моргомир тоже обнял её,
Всё отступило на второй план, и снова какое-то счастье, уже привычное и близкое, наполняло сердце, хотелось… хотелось улыбаться и просто радоваться, не думая ни о чём. Уже не задаёшься вопросом: «Почему так душа трепещет, и почему чувствуешь себя такой нужной, такой счастливой?» И не кажется странной такая нежность, освещающая всё вокруг.
— Заставила ты меня поволноваться, — слова Моргомира прозвучали почти без укора, но почему-то стало стыдно и досадно, словно эти слова — смысл всего. И чувствуешь себя такой виноватой, потому что понимаешь и чувствуешь на себе всю тревогу и весь страх, и это страшнее всего, страшнее собственных мыслей. — Прости, мне стоило тогда поскорей отвести тебя в город, — Моргомир легко поцеловал её распущенные волосы, и снова всё в душе затрепетало.
— Ты ни в чём не виноват, — тихо произнесла девушка, чуть отстраняясь. — Меня прости.
— Ну, уж тебе-то точно не за что извиняться, — еле слышно засмеялся Моргомир, снова притягивая к себе любимую и вновь целуя.
Но заскрипела еле слышно дверь, и на пороге, как и тогда, в Ривенделле, возник Кэльдар. Правда, уже не один, а с Мэлнилитоном. Арименэль, сперва испугавшись, дёрнулась, а потом вместе с Моргомиром возмущённо (опять же, как и тогда!) взглянула на смутившихся эльфов.
— Кажется, я снова невовремя, — пробормотал Кэльдар, опустив глаза, а Мэлнилитон лишь усмехнулся. — Есть в Средиземье титул «Того, кто приходит в самый неподходящий момент»? Приду, всё испорчу, — эльда трагично закатил глаза, и Арименэль, слушая брата, хихикнула, даже перестав на него сильно сердиться. — А раз ты, Мэлнилитон, со мной, значит придётся делить этот титул и с тобой, — продолжил эльда трагичным тоном, за что поймал на себе возмущённый взгляд Мэлнилитона.
— Или немного о том, почему я не любил эльфов, — пробормотал тихо Моргомир, не выпуская Арименэль из объятий. — Придут и действительно всё испортят.
— Так раньше про нолдор говорили, — со смехом заметила эллет, смотря на всё ещё возмущённого любимого и — неожиданно для самой себя — нежно поцеловала его в щёку. Лицо Моргомира разом посветлело, и полуэльф ласково посмотрел на девушку.
— Мэлнилитон, мы продолжаем портить момент, — не отрывая насмешливого взгляда от сестры, произнёс Кэльдар, на что его брат лишь закатил глаза и несильно толкнул рыжего эльду, мол, прекращай свои шуточки.
Арименэль с Моргомиром наконец перевели свои взгляды на них, и Кэльдар с Мэлнилитоном по очереди обняли девушку, осторожно и бережно. И потом заговорили обо всём, что было.
Эльфийка с удивлением узнала, что прошёл уже целый день после сражения, остатки армий сейчас находятся в изрядно разрушенном, но выстоявшем Минас-Тирите. Гондор и Рохан понёс очень большие потери, и Палаты Исцеления переполнены. В них, кстати, Арименэль и находится сейчас.
Кэльдар называл имена павших, которые благодаря своей хорошей памяти запомнил, и девушка невольно вздрагивала при каждом имени, уже даже не считая их. Моргомир чуть приобнял её, и это немного успокаивало эллет.