Любовь с экстримом
Шрифт:
И вот карусель резко останавливается, и Лулу сталкивается с реальностью.
Кайл уезжает. Точно так же Лулу оставили сначала мать, затем отец. Она всегда помнила о том, что их отношения временны. Несколько недель из ее жизни. Но не думала, что будет так тяжело прощаться. Ведь ей так хотелось, чтобы он остался.
Она испытала почти физическую боль, когда Кайл принялся неторопливо разжимать пальцы ее правой руки, которые она неосознанно сжала в кулак. Что-то непривычное отражалось в его взгляде. Он несколько минут пристально всматривался в ее лицо, будто
Их тела были так близко друг к другу, что Лулу слышала биение его сердца под тонкой тканью рубашки. Ее сердце забилось чаще, чтобы попасть в унисон с его пульсом. Посмотрев на его разомкнутые губы, она глубоко и прерывисто вздохнула.
Неужели Кайл заставит ее страдать еще сильнее, чем сейчас?
Сорвавшиеся с его губ слова были произнесены низким, хриплым, неровным и взволнованным шепотом:
— У меня к тебе последняя просьба. Я хочу, чтобы ты до моего отъезда прочла несколько последних страниц моего дневника. — Подняв руку, он бережно заправил прядь волос ей за ухо. Его жест был настолько нежен и наполнен любовью, что она от наслаждения закрыла глаза. — Тебе будет нелегко. В том месте дневник написан еще более ужасным почерком, чем обычно, но у меня есть слабое оправдание. — Уголки его губ изогнулись, но он не рассмеялся. — Я писал те страницы, сидя в кабине старого грузовика, который эвакуировал нас из клиники. Тогда я впервые за многие дни получил возможность присесть и собраться с мыслями. После смерти Рут мы все не могли прийти в себя.
Он теребил прядь ее волос, будто сейчас для него это занятие было самым важным в жизни.
Сердце Лулу затрепетало. Ей предстоит узнать жуткую правду о смерти матери, а он не знает, как рассказать ей об этом. Старается пощадить ее.
В отчаянии она принялась вспоминать ужасные картины, которые представляла себе долгие годы. Наверняка ничто из рассказа Кайла не будет ужаснее ее ночных кошмаров.
Лулу сжала его пальцы:
— Кайл, ты хочешь сказать, что видел ее в клинике в день гибели?
Он кивнул, глядя на нее в упор:
— Вероятно, я был последним, кто видел ее живой.
Глава 11
— Тогда я не желаю читать ни твой дневник, ни новую книгу. Я хочу, чтобы ты сам рассказал сейчас, глядя мне в лицо. Что произошло, Кайл? Ты единственный, кто знает правду. Расскажешь?
Он отпустил Лулу и, пригладив волосы, медленно подошел к столу, где лежали документы. Неторопливо протянув руку, он поднял фотографию Рут, на которой она была в окружении местных детей, и молча провел пальцем по снимку.
— Это были две изнуряющие недели. Мы все выдохлись. — Положив фотографию на стол, он уперся ладонями в столешницу и повернулся к Лулу. — Рут пообещала местным властям, что раз в неделю мы будем приезжать в деревенские медпункты. Мы составили расписание. При любых обстоятельствах я должен был появляться в медпункте по вторникам, а Рут оставалась в госпитале. — Он отвел взгляд от Лулу, снова посмотрел на снимок и пожал плечами: —
— Продолжай, — прошептала Лулу. — Раненые все прибывали, а вы были измотаны?
— Лулу, я…
Она быстро подошла к нему и уперлась ладонями ему в грудь. Почувствовав, как быстро и громко бьется его сердце, она все поняла.
— Ты справишься, уверена. — Лулу смотрела на него в упор. — Просто закрой глаза и выговорись. Я не боюсь, потому что доверяю тебе.
Ощутив кожей долгий вздох Кайла, она обеспокоенно смотрела в его лицо до тех пор, пока его плечи немного не расслабились.
— Это был кошмар. Тебе известно, каким юнцом я был. В Военно-медицинской академии не обучают, как справляться с ситуацией в военное время. Жители привозили своих раненых родственников на телегах и ослах постоянно, и день и ночь. Казалось, что этому не будет конца. Фельдшеры работали безупречно, но я и Рут были единственными хирургами. Мы с ней выкладывались полностью, нам удавалось поспать всего несколько часов.
Подняв руку, он обхватил Лулу за шею и привлек к себе, коснувшись лбом ее лба; она ощущала на лице его разгоряченное дыхание.
— Зона боев становилась все ближе, и мы работали по тридцать шесть часов без отдыха. Я выходил из операционной лишь на рассвете. Рут заставляла меня хоть немного поспать, иначе я рухнул бы на пол.
Он умолк и поднял голову вверх, а когда посмотрел на Лулу, в уголках его глаз блестели слезы.
— Я вышел из палатки в тот момент, когда Рут запрыгивала в машину скорой помощи. Я крикнул ей, чтобы она подождала меня, но она только махнула мне рукой и скрылась в облаке красной пыли. — Его голос дрогнул. — Я видел ее в последний раз.
— Ох, Кайл, — едва выдавила Лулу, опустив голову на его теплую и широкую грудь, не в силах говорить.
Она не знала, сколько времени они простояли вот так. Кайл первым нарушил молчание. Он заговорил, касаясь губами ее волос:
— Не жалей меня, Лулу. Я рассказываю тебе об этом не потому, что ищу твоей жалости. Сочувствия заслуживаешь лишь ты. Ты и твой отец остались ни с чем. Жаль, что она не подождала меня всего несколько минут. Ты не представляешь, как я виню себя всякий раз, когда думаю об этом.
По спине Лулу пробежала холодная дрожь.
— Зачем ты винишь себя? Что изменили бы эти несколько минут? Она выполняла любимую работу.
Кайл крепче прижал ладонь к ее затылку, будто защищая от возможного удара.
— Ты не понимаешь, Лулу. В тот день был вторник. Именно я должен был ехать в машине скорой помощи, а не твоя мать. В тот день должен был погибнуть я.
Отстранившись от Кайла, Лулу, пошатываясь, шагнула к столу.
— Поговори со мной, Лулу. Позволь мне объясниться.