Любовь рыцаря
Шрифт:
– Берегись, твое любопытство когда-нибудь тебя погубит! Оно и так уже создало тебе много проблем. Предупреждаю в последний раз: я не потерплю, чтобы моя жена подслушивала под дверью!
– Конечно, я больше такого не сделаю, поверь…
– Поклянись.
– Клянусь. Клянусь также, что я попала на твою галеру случайно. Верь мне, Майкл!
Хотя Изобел произносила эти слова совершенно искренне, в глубине души ей все же было жаль, что она так и не успела выведать секреты Майкла, и она по-прежнему чувствовала себя неловко. Даже объятия Майкла мало успокоили ее; более того,
Взгляд Майкла, казалось, проник в самую ее душу. Дотронувшись пальцем до ее подбородка, он произнес:
– Признаться, дорогая, твои клятвы меня не очень убедили, но я все же надеюсь, что тебя убедят мои.
По спине Изобел снова пробежали мурашки, но она постаралась не обращать на них внимания и, молча кивнув, снова прижалась к груди Майкла. Теперь ей оставалось лишь дождаться свадьбы, которая навсегда соединит ее с человеком, вызывавшим в ней водоворот эмоций – от страха до чего-то, чему названия она не ведала. Ей было ясно лишь одно: в тот момент, когда Гектор спросил, не переменилось ли ее решение, она поняла раз и навсегда, что ни за что не позволит Майклу Синклеру исчезнуть из ее жизни.
Майкл не знал, что означает вздох Изобел – облегчение от того, что он не собирается ее наказывать, или нечто гораздо большее. Сам он чувствовал удовлетворение от того, что его объятия наконец-то успокоили Изобел.
По шее Майкла поползла капля воды, щекоча его и словно напоминая о том, что его волосы все еще влажные после дождя. Перед ужином им обоим необходимо было переодеться в сухое, но Майкл сомневался, что Изобел захочет подняться наверх прежде, чем узнает окончательную договоренность между ним и Гектором Риганахом. Ему еще ни разу не приходилось встречать такую любопытную женщину. И все же если именно любопытство стало причиной того, что Изобел вошла в его жизнь, то – будь благословенно женское любопытство! Вот только такую жену непременно надо держать в узде, иначе бед не оберешься.
Впрочем, Майкл и сам был одержим любопытством – ему хотелось задать Изобел один вопрос, который продолжал мучить его с тех пор, как он покинул зал.
– Послушай, красавица, не могла бы ты мне сказать, кто такая Мариота?
Изобел внезапно вздохнула и отступила от Майкла на шаг.
– Моя сестра, сэр, самая старшая из нас, если не считать Кристины; она умерла несколько лет назад, упав со скалы. – Изобел замолчала, и Майкл понял, что у нее нет желания говорить о своей погибшей сестре. Однако ему по-прежнему хотелось узнать, что случилось с Мариотой.
– А что имела в виду леди Юфимия, сказав, будто ты день ото дня становишься все более похожа на Мариоту?
Изобел облизнула губы. Этот жест вдруг возбудил Майкла, хотя ситуация менее всего располагала к этому. Робко улыбнувшись, она произнесла:
– Мариота была поразительно красива, сэр, но и очень взбалмошна. По красоте мне с ней явно не сравниться, так что, очевидно, тетя Юфимия имела в виду второе.
Майкл ждал, что Изобел скажет еще что-нибудь, но девушка молчала, глядя на него с какой-то торжественной грустью. Возможно, она тоже ждала – ждала его уверений в том, что он
В конце концов Майкл решил не выпытывать новых подробностей о ее погибшей сестре, и к тому же он помнил, что его ждет Гектор.
Притянув Изобел к себе, Майкл приподнял пальцем ее подбородок и бережно поцеловал. Поцелуй возбудил его, но Майкл постарался взять себя в руки – иначе она, чего доброго, не успеет оглянуться, а он уже овладеет ею прямо здесь, в кабинете Гектора.
– Ты так возбуждаешь меня, крошка! – Он улыбнулся. – Увы, с этим придется подождать; зато когда нас обвенчают…
С минуту Изобел, закусив губу, стояла неподвижно, но наконец, словно очнувшись от оцепенения, наклонилась за своим плащом. Когда она выпрямилась, в ее взгляде Майкл заметил нечто новое; казалось, ей пришла в голову мысль, которой она не очень хотела делиться с кем-либо.
– Что-то еще? – осторожно спросил он.
– Да… – она замялась, – снова мое проклятое любопытство…
– Я думаю, – Майкл прищурился, – на этот раз тебе лучше со мной поделиться; у мужа и жены не должно быть секретов друг от друга. Только рассказывай быстро – меня ждет Гектор.
– И что ты ему скажешь, если он спросит, наказал ли ты меня?
– Он не спросит, – уверенно сказал Майкл. – Теперь ты почти моя жена, а посторонние не должны вмешиваться в чужую жизнь.
Изобел не очень верилось в его правоту, но вскоре ей пришлось убедиться, что Майкл не ошибся.
Когда они вернулись в зал, там царило заметное оживление, но, увидев их, Гектор сразу поднялся из-за стола им навстречу.
– Что-то вы уж больно долго, голубки! Бегите переодевайтесь скорее в сухое: я только что получил известие, что какие-то корабли перегородили пролив у Мингари. Мы отплываем в Дуарт сразу после ужина.
– Нужна ли такая спешка, сэр? – Майкл с трудом сдерживал недовольство. – Мои люди так и не отдохнули как следует! Боюсь, они просто заснут на веслах!
– Не беспокойся, приятель, с твоими людьми ничего не случится. Я приказал подыскать дюжих молодцов, которых мы посадим на оба корабля, и твоим гребцам не придется особо напрягаться. Твой кузен в курсе, так что можешь не волноваться.
– Вы, кажется, хотели о чем-то поговорить со мной, сэр?
– Тебе все равно пришлось бы потом пересказывать наш разговор Лахлану в Дуарте, так что отложим его до тех пор, пока не прибудем туда.
Даже не глядя на Изобел, стоявшую рядом с ним, Майкл почувствовал, что она вдруг напряглась.
– А нельзя ли, сэр, – спокойно произнес он, – чтобы леди Изобел тоже присутствовала при этом разговоре? Если вы этого не хотите, мне понадобится некоторое время перед отъездом, чтобы обсудить кое-что с ней наедине.
Гектор нахмурился, но, к удивлению Майкла, Изобел на этот раз не стала помогать ему; она словно потеряла дар речи.
На самом деле Изобел не ожидала от Майкла такого поворота разговора и не стала вмешиваться, боясь опять что-нибудь испортить.