Любовь под дождем
Шрифт:
XXII
Марзук Анвар отдыхал в парке киностудии в перерыве между съемками. Вдруг он увидел, что к нему подходят Сания и Алият. Он растерялся. Поняв, что от разговора с девушками не уйти, он постарался взять себя в руки и невнятно поздоровался. Воцарилось тягостное молчание.
— Тебя последнее время совсем не видно! — нервно сказала Сания.
Он действительно уже целых десять дней не заглядывал домой. Но оправдываться не собирался
— Это твое письмо?
Марзук нехотя кивнул.
— Стыд и позор! — воскликнула Сания.
— Не могу с тобой согласиться, — возразил Марзук.
— Что ты такое говоришь?
— Видишь ли, я долго мучился, колебался, но в конце концов пришел к выводу, что порядочный человек не имеет права строить свою семейную жизнь на обмане…
— Так, по-твоему, то, что было между нами, — обман? — спросила Алият дрожащим голосом.
— Я о тебе самого высокого мнения, — ответил он с мягкой грустью. — И мне очень стыдно перед тобой. Но от судьбы не уйдешь. Она сильнее нас.
— Разве может настоящая любовь вдруг умереть и уступить место новой? — гневно воскликнула Сания.
— Я всегда знала, что была для тебя лишь игрушкой! — горестно прошептала Алият.
— Я очень виноват перед тобой! У меня нет оправданий. Но ты ведь молода, красива, и тебе обязательно улыбнется счастье, — просительно сказал Марзук.
— Твое новое увлечение — это каприз или расчет? — спросила Сания.
— Ни то ни другое! — грустно ответил Марзук.
— Ну, я пойду! — резко сказала Алият.
— Прости меня! — смиренно попросил он.
— Я благодарю судьбу за то, что узнала, каков ты, пока еще не поздно! — закричала Алият, не обращая внимания на то, что ее могут услышать посторонние. Задыхаясь от гнева и рыданий, она выбежала из парка.
— Ты негодяй! — заявила Сания, сурово глядя на него.
Марзук безнадежно пожал плечами и сказал — просто чтобы что-то сказать:
— Мне приходится работать чуть ли не круглые сутки.
— Как видно, искусство требует, чтобы ты жертвовал всем своим временем, не щадя себя, — съязвила Сания.
Он пропустил эту шпильку мимо ушей и продолжал:
— Недавно заходил в госпиталь, где лежит Ибрагим, но не рискнул беспокоить его пустыми разговорами.
— Разве ты не знаешь, что он ослеп? — спросила Сания, низко опустив голову, и вдруг заплакала.
— Как ослеп?
— Совсем.
— Полностью и навсегда потерял зрение?
— Да.
— А сам он об этом знает?
— Конечно.
Они замолчали. Было слышно лишь, как шелестят на ветру листья.
—
— Ну, во всяком случае, мое положение лучше, чем положение Алият!
— Что же ты решила?
— Ты еще спрашиваешь? Конечно, останусь с ним до конца своих дней!
— Ты понимаешь, что говоришь? — растерянно спросил брат.
— Разумеется, понимаю!
— Конечно, он будет получать пенсию, но…
— Я все взвесила, и мое решение твердо!
— Оно принято на зрелом размышлении или под влиянием момента?
— Поверь, я себя знаю гораздо лучше, чем ты думаешь!
— Что ж, искренне желаю тебе счастья.
Сания вновь заговорила о том, что привело ее сюда.
— А свое решение о разрыве с Алият ты изменить не можешь?
— И рад бы, но не могу, — спокойно и без колебаний ответил Марзук.
— Значит, свою новую невесту ты любишь по-настоящему?
— Мы поженимся в самое ближайшее время.
После паузы он сказал:
— Я восхищаюсь тобой, сестра!
— Чего о тебе я сказать не могу! — уходя, бросила Сания.
XXIII
Хусни Хигази, удобно расположившись на диване под люстрой, благодушно смотрел, как его друг, кинорежиссер Ахмед Радван, беспокойно ходит по комнате.
— Сядь-ка лучше и выпей! — посоветовал он.
— Я ни в ком не нахожу ни понимания, ни сочувствия! — жаловался Ахмед Радван.
Хусни Хигази улыбнулся и подумал о том, что все последние годы отмечены печатью равнодушия. Когда-то и он любил искренне и страстно, а потом вовсе забыл, что бывает на свете любовь. Неужели и ему уготовано судьбой вновь влюбиться и сходить с ума в пятьдесят с лишним лет?
От этих мыслей его отвлек гневный возглас режиссера:
— Я сам думал, что это мимолетное увлечение, и даже не подозревал, насколько оно серьезно.
— Мой дорогой Ахмед! Прости, но я должен напомнить тебе, что время — беспощадный спутник каждого из нас.
— Я по-прежнему полон сил!
— Лучше сядь-ка на диван и выпей.
— Знаешь, я вполне серьезно думаю, не убить ли мне ее!
— Вспомни, чему учат мудрецы.
— Я убью ее!
— Ну сядь же и выпей!
Режиссер окончательно потерял контроль над собой и затопал ногами.
— Мы же договорились с ней пожениться немедленно! А ты понимаешь, что значит ее обман? В накладе останутся все: и я, и шейх Язид, который сменил ветхую лачугу на улице ас-Сакальби на комфорт «Нила», и она сама! Ведь я знаменитостью ее сделал!