Любовь не купишь
Шрифт:
Нет, это, конечно, нелепо. Дэвид никогда бы не сумел победить ее брата. Уж тот умел обращаться с оружием… однако же…
Шаги приблизились к лохани. Отодвинув ширму, он передал ей полотенце.
– Ну довольно об этом. Вода остывает. Вытирайся. Она схватила полотенце, задвинула створку ширмы и подождала, пока он отойдет.
Вода действительно остывала. Пара уже не было, становилось прохладно.
– Позовите, пожалуйста, служанку.
– Я отослал ее.
Она взглянула на свое обнаженное тело, прислушалась к тишине в замке, подумала об одежде,
– Идония должна вскоре вернуться, Дэвид. Вы поставите меня в неловкое положение, если она застанет вас здесь.
– Леди Идония решила прокатиться с Сиэгом. Я думаю, поездка будет долгой.
Эти его игры ужасно раздражали ее. Она вскочила и стала поспешно вытираться.
Она покажет этому торговцу, что такое благородная женщина!
Обернув тело полотенцем, она вышла из лохани и отодвинула ширму.
Он сидел на высоком сундуке, прислонившись спиной к стене. Его холодный взгляд лениво заскользил по ее телу. Кристиана пыталась подавить охватившую ее панику.
Он подбросил в камин еще одно полено, и в маленькой комнате, заставленной сундуками и комодами, стало совсем тепло. Кристиана села на табурет и стала вытирать ноги концами длинного полотенца.
Она не поднимала головы, но чувствовала, что он наблюдает за ней, и изо всех сил старалась выглядеть хладнокровной.
– Откуда вы узнали его имя? – спросила она, гордясь тем, что ей удалось придать голосу непринужденность. Сейчас она наверняка кажется такой же невозмутимой, как и он. Но тут же чуть не застонала от собственной глупости.
Не стоило напоминать о Стивене Перси при подобных обстоятельствах!
– Я с самого начала знал, кто он. Ничего удивительного. Ты практически сама назвала мне его имя. Мне также известно, что ты не первая невинная девушка, которую он соблазнил, и, безусловно, не последняя. Некоторые мужчины коллекционируют победы, и он один из них.
Его слова всколыхнули ее потайные мысли, от которых она усердно отмахивалась, и они пытались вырваться на свободу долгими бессонными ночами, когда она лежала и считала оставшиеся дни. Она загнала их в самый дальний уголок и сейчас была возмущена тем, что этот человек так легко добрался до них.
Вот он сидит здесь, такой чертовски невозмутимый, думала Кристиана, и смотрит на нее так, словно она его вещь. Она изо всех сил противилась ощущению уязвимости и беззащитности, которое вызывал в ней этот взгляд.
– Я ненавижу вас, – пробормотала она. Он слегка прикрыл веки.
– Осторожнее, девочка. Мне может захотеться дать тебе новый повод для ненависти. Я пришел к выводу, что предпочитаю ненависть твоему безразличию.
Он спрыгнул с сундука, и она напряглась.
– Ты все еще ждешь его, – сказал он. – Прошло уже столько времени, и правда так очевидна. Как хорошо, что скоро наша свадьба. Ты бы провела всю жизнь в ожидании, лелея умирающую мечту.
– Возможно, так и будет, – решилась она, как бы бросая ему вызов.
– Нет. Сегодня ты очнешься
Он шагнул к ней. Она вскочила, сжимая полотенце, и попятилась к стене. Дэвид остановился.
Ей не нравилось, как он смотрит на нее. И еще менее ей нравилось, как она реагирует на это. Несмотря на все ее раздражение, возбуждение упорно овладевало ею. Отчетливые и яркие воспоминания о наслаждении, испытанном, в Смитфилде, вернулись против ее воли.
– Я требую, чтобы вы ушли. Он покачал головой.
– Твой брат уже отступился. Как и Стивен Перси. Дуэли не было, не будет и похищения. Теперь дело только за нами двоими.
Ее сердце отчаянно заколотилось.
– Вы пугаете меня, Дэвид.
– Наконец-то я добился твоего внимания. Но ты путаешь, это вовсе не страх.
– Нет, теперь это страх. – Ужасное и чудесное сочетание боязни и предвкушения, влечения и отказа. Все переплелось, как запутавшиеся в узел струны, вызвав смятение в ее душе. Если он немедленно не покинет ее, какая-нибудь из этих струн непременно лопнет.
– Если вы не уйдете, уйду я. – Неведомо откуда Кристиана нашла в себе силы говорить спокойно.
Он указал на одежду, лежащую на стуле, и на дверь.
– Я не удерживаю тебя, Кристиана.
Чтобы выйти, ей нужно было миновать его. Кажется ли ей, что его глаза словно подзадоривают ее? Ему это нравится, подумала она, и злость на мгновение затмила остальные чувства, придав ей смелости.
Дочери Хью Фицуорина не пристало стесняться торговца, решительно подумала она. Высокородная дама может пройти по Стрэнду голой, и ее знатность защитит ее не хуже доспехов. Сколько портных и галантерейщиков вроде Дэвида видели ее в одной лишь рубашке? А это полотенце закрывает ее гораздо больше. Если настроиться определенным образом, такие мужчины просто перестают для тебя существовать.
Кристиана опустила глаза и собралась с духом. Она представила, что он простой торговец, пришедший показать свой товар, и приказала себе отрешиться от него и от тех странных ощущений, которые он так легко вызывал в ней. Крепко придерживая полотенце, она спокойно подошла к стулу и нагнулась за одеждой.
В этот момент его пальцы скользнули в ее волосы и, запутавшись там, резко потянули ее назад. Одежда выпала из рук, когда она, ахнув от неожиданности, внезапно увидела перед собой его пылающие синие глаза.
– Никогда больше не делай так, – предупредил он. – Никогда.
Она понимала, что он еле сдерживается, и замерла, не осмеливаясь даже дышать.
Постепенно огонь в его глазах погас, исчезли жесткие складки вокруг рта. Она почувствовала, что он вновь овладел собой, и гнев исчез с его прекрасного лица.
Однако сменившее его выражение было столь же опасно. Он не отпустил ее – напротив, пальцы сжались еще сильнее.
Он неторопливо вглядывался в ее лицо, потом его взгляд переместился ниже, на обнаженные плечи и шею. Никогда в жизни ее не рассматривали так пристально. Она ощущала его медленный властный взгляд так, словно он прикасался к ней.