Шрифт:
Ирина Сухарева
Слово автора
Никогда до я не чувствовала, как много сил появляется, когда любишь. Сколько сразу хочешь, можешь, делаешь. Когда тебе все помогает, все тебя ведет. Не пробиваешь головой стены, а входишь в двери. И эти двери открывают люди, которые там не просто так, а только для тебя и поставлены.
Когда
Книги меняют жизнь. И не только книги.
Когда мы проявляемся из своей сути, своей истины, тогда мы светимся, и жизнь сильно меняется в лучшую сторону.
Когда через любовь идем вперед и за все благодарим.
Я смешала коктейль из звезд, жизни, песен, фантазий и снов. Яркий и искристый.
Поднимем же запотевшие бокалы немецкого стекла, со дна которых весело поднимаются пузырьки.
Отпразднуем рождение нового мгновения.
Дзын-н-нь.
Звук замирает в воздухе и тает, оставляя приятное чувство удовольствия.
Хочется закрыть глаза и услышать его внутри себя снова.
Пусть эта книга подарит вам такое же тонкое эмоциональное переживание, как аромат только что открытой бутылки просекко в полумраке дорогого ресторана, когда сидишь рядом с любимым человеком, предвкушая чудесный вечер.
Ты – мой воздух
Кому-то очень дорогому…
«Пока Египет закрыт для туристов, позагораю немного. Шутка ли, сверкать на солнечном свете, когда с 2008-го по всем каналам показывают. Нигде не спрячешься. А тут такая оказия. Первый раз за сто лет».
Окинул взглядом берег, убедился, что один, бросил полотенце.
«Горячее море и соленые брызги. Жаль, Белла занята онлайн-академией „Щит“, а Ренесми уже совсем взрослая и укатила с Джейкобом на Мадейру».
Внезапно поднявшийся ветер растрепал идеальную укладку, в янтарные глаза попал песок. В полном недоумении мужчина посмотрел в сторону солнца. На ярком фоне только силуэт подсказывал, кто это мог быть. Черное тяжелое платье в пол, высокие рога, еще не сложенные крылья. Эдвард моргнул и помотал головой, желая отогнать видение.
– Какие люди и без щита, – произнесла с достоинством крылатая гостья.
– Что ты здесь делаешь?
– Письмо тебе принесла из Хогвартса. Совы сейчас по гнездам сидят. Потомство выводят.
– Какое потомство?.. В смысле я не жду письмо из Хогвартса, – Каллен совсем растерялся.
– Да ладно, шучу. Перышки погреть прилетела, в одиночестве подумать. В лесу шум и гам. Вечеринки по всей ночи. Устала я.
Малефисента присела на полотенце.
– Вот как? Хм.
–
– Давай к нам в Форкс. Тоже лес, море.
– И волки.
– И волки.
Солнце медленно опускалось в воду. Ветер торопил алый диск, закрывая тучами. На берегу две фигуры смотрели вдаль. Молчали. Каждый думал о своем.
Джейкоб вернулся в Ла-Пуш. Острый нюх подсказывал: что-то неуловимо изменилось. Но не здесь. В Форксе. Рванул туда в поисках источника.
Бродил по улицам, в лесу, вдоль берега. Объехал на мотоцикле все уголки своей территории. Он не понимал, несет ли чужак опасность для Беллы и Несси.
Кто это? Его уже здесь нет. Но еще совсем недавно… Тонкий аромат кожи, перьев и черной магии. Не в силах выносить круговорот мыслей и тревоги, зарычал и сменил облик.
«Найду, р-р-р-разор-р-р-рву…»
Он бежал быстро, как тогда, преследуя Викторию.
«Удр-р-р-рала-а. Но это не скр-р-р-роется».
Глубокие волчьи следы с процарапанными дорожками от когтей расчертили лес странным узором. Джейкоб. Никого. Не нашел.
Решил вернуться к Ренесми и беречь, как умеет только он. У двери встретил Эдварда, отвернулся, чтобы скрыть свои чувства. Бесполезно. Вампир читает его как раскрытую книгу:
– Никакой опасности нет.
– Что? – Джейкоб с гордостью поднял подбородок и с вызовом посмотрел в глаза Эдварда. – Что ты знаешь? Имеешь к этому отношение?
– Аха-ха. Самое прямое. Учусь у тебя заботе.
– Говори, что это за существо? – Джейкоб чувствовал: еще мгновение, и ярость захлестнет. Он наконец оторвет голову самодовольному кретину.
– В Форкс переезжает одна дама. Трудно объяснить. Скоро я вас познакомлю, – Эдвард улыбнулся, подмигнул волку и вошел в дом.
– Ты мой воздух.
Шокированная и ожившая вернулась домой. Исчезло напряжение в теле, которое носила годами после предательства возлюбленного. Суровое выражение лица сменила легкая улыбка. Ледяная корочка, которая покрывала сердце столько лет, растаяла.
Малефисента листала книгу воспоминаний: пляж, падающие звезды, искры костра в черном небе, разговоры вполголоса. «Сидеть бы с тобой на этом песке вечность», – от непрошенной мысли крылья тотчас подняли ее вверх. Фея рассердилась, стараясь опуститься на землю.
– Ты мой воздух, – шепнул ветер. Она закрыла глаза и улыбнулась.
Две недели они не держались за руки и не смотрели в одну сторону. Четырнадцать долгих дней далеко друг от друга. В крови начало распадаться счастье… Гормональное похмелье. Осколки дофамина, серотонина и окситоцина царапали вены изнутри, вызывая неясный дискомфорт.
Малефисента успела забыть, как это: хотеть танцевать, петь, доверять.
Она была спокойна до. Смотрела на всех прохладным взглядом, чуть свысока, чувствовала себя неуязвимой.