Любовь Люцифера
Шрифт:
Сага позволила ему раздеть себя. Он сделал это с такой легкостью, словно одежда сама падала с нее.
От его прикосновений все в ней вибрировало, каждый нерв, каждая клетка тела. И по его взволнованному дыханию она понимала, что он тоже захвачен подобными чувствами.
Тысячи лет… один в преисподней…
И с новой силой она почувствовала симпатию к его горькой участи, и маска строгости и сдержанности на его лице стала смягчаться.
И, стараясь не форсировать то удовольствие, что она должна была получить, Сага торопливо спросила:
— Но почему
Она сама не обращала внимания, что переходила с ним то на «ты», то на «вы». Это получалось у нее естественно, учитывая доверительность их разговора.
— Чтобы поменяться ролями с Паулем фон Ленгенфельдтом, — ответил он, довольный тем, что она невольно сделала попытку сближения. — Чтобы заставить тебя поверить в то, что я — защитник, посланный тебе твоими предками.
— Но ведь мы так похожи, ты и я.
— Да. Это тоже одна из причин того, что я выбрал именно тебя. Разве ты не знаешь, что люди инстинктивно ищут себе партнера, чем-то похожего на них самих? Это не говорит о том, что человек любит больше самого себя, просто им движет стремление к полному взаимопониманию.
Он раздел ее. Сага не чувствовала холода, ночной ветер не долетал до них, потому что он своей магией, своей жаждой тепла изолировал их от окружающего мира.
Отойдя немного в сторону, черный ангел осмотрел ее с ног до головы. И она нисколько не смутилась. И это она, которая никогда не осмеливалась раздеваться догола перед своим мужем!
— Ты так красива, Сага, — сказал Люцифер. Потом он опустился перед ней на колени и положил голову ей на грудь. При этом он с вожделением поцеловал сначала одну ее грудь, потом другую, после чего стал лизать их своим темным языком. И каждый раз, когда он прикасался к ее коже, у нее перехватывало дыхание, и возбуждение в нижней части тела нестерпимо возрастало. Взяв в свои ладони его прекрасную голову, она уткнулась лицом в черные кудри и стала шептать слова безысходной любви и тоски.
— Мне так одиноко там внизу, Сага, — шептал он в ответ. — Так пусто…
— Я знаю, — ответила она.
Но знала ли она это на самом деле? И она представила себе преисподнюю такой, какой она всегда казалась ей: черные скалы, холодная сырость… Собственно говоря, она ничего не знала об этом, она только догадывалась. Возможно, он жил в роскошном дворце? С толпой слуг?
Он медленно, с наслаждением принялся ласкать ее тело своими красивыми руками, так что она тихо стонала от нетерпения. И он сам весь дрожал, прикасаясь языком к ее коже — легко, возбужденно, с восхищением. Сага закрыла глаза. Ноги у нее подкашивались, и она легла на спину, а он наклонился над ней. И на камнях ей было лежать вовсе не жестко, как можно было подумать. Ей казалось, что она лежит на мягкой перине, ей было тепло, и от него исходил жар. И тело ее стремилось лишь к одному…
Глаза его лихорадочно блестели, рот принял чувственное выражение. Обняв руками его голову, Сага притянула его поближе к себе — может быть, он не знал, что такое поцелуй?
Ах,
Когда она нашла его рот, по телу его прошла дрожь. Она почувствовала кончик его языка на своем языке — и после этого все произошло так быстро, с таким нетерпением и обоюдной страстью… и он овладел ею в миг неодолимого возбуждения. Тело Саги свело судорогой от наслаждения, она откинула назад голову, находясь в таком диком экстазе, что все плыло у нее перед глазами, и единственное, что она слышала, так это его мощное дыхание.
Она была женщиной Люцифера. Возлюбленной одинокого черного ангела.
Поскольку он не был обычным мужчиной, ему было недостаточно обладать ею один раз. И вскоре все повторилось снова. И следующий час был сплошной полосой оргазмов — ее и его, нередко совпадающих, иногда идущих порознь. Это было целое море ласки и нежных слов; и все это время она была так захвачена всей той любовью, которую она получила и которую хотела дать, что непрерывно рыдала; иногда ему казалось, что он недостаточно убедил ее в том, как много она значит для него, и тогда он принимался гладить ее по волосам, по лицу с какой-то бессильной нежностью.
Казалось, к Люциферу снова вернулась его безнадежная, тысячелетняя тоска.
Потом они долго лежали рядом, смертельно уставшие, но счастливые, убежденные в том, что теперь они неразлучны, что они есть друг у друга и что они любят друг друга с безграничной нежностью и страстью. Они наслаждались каждым мигом, проведенным вместе, хорошо зная, что скоро все кончится.
Наконец они встали. Сага снова оделась. Среди скал дул резкий, порывистый ветер.
— Сколько времени у тебя еще осталось? — тихо, без всякой радости спросила она.
— Совсем немного.
— Мне не хочется расставаться с тобой. Он порывисто прижал ее к себе.
— И мне тоже. Сага, не могла бы ты… Оба в страхе замолчали. Совсем рядом они услышали чьи-то голоса. Залаяли собаки.
— Наверняка он забрался сюда, — сказал один грубый голос. — Наверху мы его и схватим.
— Сага… спрячься!
И он поспешно втиснул ее между двумя каменными выступами.
— А как же ты? Почему должна прятаться я, ведь тот, кого они ищут, мужчина…
— Молчи!
Перед ней снова стоял Марсель, одетый как обычно. Обычный Марсель, в которого она так безрассудно влюбилась.
— Ты не должна видеть это, — торопливо сказал он.
— Нет, Марсель, только не меч…
— Нет, нет, я не имею права убивать кого-то на земле.
И в следующий миг он был уже среди скал. И тут как раз появилась группа людей с двумя собаками.
— Он там! — воскликнул предводитель, судя по всему, ленсман.
— Теперь он не уйдет от нас! Марсель спрятался за выступ скалы.