Любовь, как криптология
Шрифт:
И что мне с ними делать? Я не умею разговаривать с детьми, заигрывать и притворяться добренькой тетенькой тоже. Без понятия, как это получается у других, но мне не дано. Дети сразу же почувствуют фальшь, и станет еще хуже, поэтому даже не буду пытаться. К счастью, Шерон выглянула из кухни и раздала всем задания — детям распаковать свои вещи в детской, мне помогать лепить пироги.
Пироги у меня получались весьма неплохими. Подумаешь, немного начинка торчит по бокам, зато уже круглые, а не подобия блинчиков. Но Шерон почему-то не одобрила моих навыков и уже на восьмом пироге выставила меня из кухни. В принципе, я не возражала —
— Можно, я с корабликом поиграю? — Лэнс хмуро смотрел на меня с противоположного края гостиной.
— С каким еще корабликом?
— С этим, — он махнул рукой в сторону стеклянной фигурки на журнальном столике. Изящная бригантина из синего стекла с серебристыми нитями парусных тросов, вряд ли, предназначалась для детских игр.
— Конечно, Лэнс, можешь его взять. — Мальчик еще несколько секунд выжидающе на меня пялился, видимо, ожидаю, что я передумаю. Не дождался.
А у меня идея! Я слышала, что есть такая система воспитания, когда детям ничего не запрещают, и те вырастают творческими личностями. А что? И напрягаться не требуется особо — соглашайся со всеми просьбами, и все дела.
Звон разбитого стекла раздался неожиданно — Лэнс испугано таращился на меня, а вокруг него сверкали осколки корабля. Он что, боится, что его будут ругать? Да мне по барабану этот антиквариат, тем более не за мои деньги купленный.
— Не порезался? — Он отрицательно махнул головой, не сводя с меня настороженного взгляда. — Ну, и ладно. Сходи тогда на кухню за веником и подмети осколки. Только аккуратно, не порежься ничем.
В кладовке стоит пылесос, но, во-первых, для того, чтобы его достать, нужно оторваться от кресла, а мне лениво. А во-вторых, убирать вместо мальчишки я все же не собиралась, пускай самостоятельно несет ответственность. Тем паче, что это прекрасно вписывается в мою новую теорию воспитания. Буду ей следовать, стану известным психологом, разбогатею, памятник мне поставят… надгробный.
— А можно мне с этим поиграть? — Дженнифер тихо подошла справа, держа в руках мой ноут.
— Нет! — Черт! Не получится из меня великий психолог. Но так тоже нельзя — одному ребенку разрешить, а второму запретить. Несправедливо. — Дженни, ноут мне нужен для работы, отдай его, пожалуйста. Хочешь, вон… э-э… вазочку разбить? А?
— Не хочу, — насупился ангелок. — А можно, я тебе косички заплету, как Барби?
— Э… Конечно. — Чего-то мне эта идея не очень нравится. Но я согласна пожертвовать волосами, если она не начнет плакать, а то личико уже скривила, подготавливаясь.
Когда наконец Рок приедет? Сколько мне еще мучиться? Дженнифер выдрала космы с левой половины моей шевелюры и намеревалась перейти к правой, а Лэнс уже полчаса делал вид, что подметает.
Я не рассказывала, почему боюсь детей?
Очень поучительная история. Случилась она на школьных каникулах, после того, как я разбила шестую неразбиваемую тарелку в забегаловке «Веселая хрюшка». Секрет был в правильном зажиме дверью и последующем прицельном ударе сковородой. Но это уже не важно! Не о том речь. Так вот, вместо того, чтоб отстать от единственной дочери со своими дурацкими идеями насчет работы, родители предложили мне подработать у соседей нянькой. Причем пошли на крайнее меры, пообещав лишить карманных денег. А наивное дитя и согласилось, рассудив,
И как все-таки несправедлива жизнь! У меня от того случая осталась моральная травма. А зубастый оболтус подрос и сейчас является надеждой местной юниорской боксерской лиги и потенциальным миллиардером. А обо мне, как о человеке, показавшем ему направление в жизни, даже не вспоминает! Хотя, может и к лучшему, что не вспоминает?
Лэнс бросил метлу и рванул к выходу, Дженни тоже перестала дергать мою бедную голову. В чем дело? О… явился! Ну слава богу! А то я скоро с ума сойду в этом дурдоме. Странно, конечно, но Рок в образе папаши смотрелся довольно органично — и не скажешь, что сволочь распоследняя, если точно не знаешь. Но я-то знаю! Кроме того, сколько он уже своих детей не видел? Повесил их на Шерон и зажигает себе в офисе с какими-то шалавами! Так что, гад он, и все тут! Смотреть противно.
Рок покрутился немного возле кресла, но у меня не было настроения с ним общаться, и скрылся на кухне. Хотя музыка стала тише, но мне не удалось разобрать суть его разговора с Шерон, до меня долетало лишь невнятное бормотание собеседников.
Я, видать, задремала под ровное гудение голосов и ритмичную спокойную музыку, поскольку испугалась, когда Шерон почти выбежала из кухни с криком: «Рок, иди к черту!». О, наконец-то, и к доброй тетушке дошло, что ее племянник редкостный гад! Только в данном контексте меня ее открытие не сильно радует. Поганое какое-то предчувствие…
Рок, как ошпаренный, выскочил следом, когда на улице уже взревел мотор машины. Что? Мотор! Она собралась уехать? Блин, Рок, я тебя зашибу!
Когда я вслед за мужем вылетела из дому, красный миникупер только издевательски подмигнул фарами, выезжая за ворота поместья. Дженни и Лэнс с удивлением наблюдали за «родителями», которые, в свою очередь, прилагали все силы, лишь бы не материться при детях.
— Су-у… Супер, — злобно прошипел Рок.
— Полностью с тобой согласна, — подтвердила я.
Похоже, мы впервые достигли консенсуса.
Глава 12. О вреде еды на ночь
Шерон умчалась к своей семье в святой уверенности, что посодействовала устройству личной жизни племянника. Разгребать же последствия ее благородства предстояло мне. Как же достало, что родственники постоянно вмешиваются в мою жизнь! Причем моего мнения спросить не удосуживаются. Иногда мне кажется, что нормалам в этом плане живется значительно проще. Вот гляньте на женушку! Ознакомился я на досуге в прессе с информацией о ее похождениях. Натворила делов на полгалактики, Интерпол ядом брызжет от одного упоминания ее имени, а вины за собой не чувствует даже в районе левой пятки и оправдываться ни перед кем не считает нужным.