Любовь и верность

Робинсон Мэгги

Но все это означает, что она тоже была бы мертвой, а это было бы ужасно.

– Ты умерла? – не сдержавшись, спросил он. – Прошу тебя, скажи, что это не так.

– Нет. Разумеется, нет, Алек, и ты тоже не умер. Но я боюсь, что твоя машина сломалась. Нам пришлось оставить ее на дороге.

– Я куплю другую. И тебе тоже. – Но для нее он наймет шофера. Алек побаивался блеска в глазах Мэри, когда она сидела за рулем.

– Спасибо, но в Лондоне трудно будет водить машину.

Разве она

сказала, что едет туда? Алек этого не помнил.

– С твоей тетей все в порядке? – спросил он.

– Надеюсь, – пожала плечами Мэри. – Если бы что-то случилось, мне прислали бы маркониграмму.

– Тогда ты не едешь в Лондон, – сказал Алек. Он надеялся, что его голос звучит тверже, чем ему кажется.

Мэри высвободила свою милую мягкую руку из его руки.

– Но я нужна тете.

– Ты только что сказала, что это не так. Ты не можешь уехать. Ты нужна мне. – Куда он положил это чертово кольцо? Во всяком случае, не в карман пижамы, ведь он не носит пижам.

– Я устрою так, что агентство пришлет сюда слуг, – пообещала Мэри. – А если понадобится, то и круглосуточную сиделку.

– Мне не нужна сиделка! – воскликнул Алек. – Мне нужна ты.

Мэри опустила глаза.

– Будет неприлично, если я задержусь здесь дольше, – сказала она. – К тому же в этом нет необходимости: Бауэр мертв, мы в безопасности.

Алек совершенно не чувствовал себя в безопасности. Его сердце застучало быстрее.

– Ты не можешь уехать, – заявил он. – У меня есть для тебя другая работа.

Работа? Неужели Бауэр повредил ему голову так же, как плечо?

– Уверена, что я смогу выполнить ее и в Лондоне. А когда ты приедешь, я буду рада… развлекать тебя.

– Черта с два! – Алек попытался сесть, но у него ничего не вышло. – Мэри, не будет больше никаких «развлечений», как ты это называешь. Ты останешься здесь.

– Мне надо заниматься бизнесом, Алек! Я не могу забросить всю свою работу только из-за того, что сказала тебе что-то во время близости.

Алек считал себя человеком современным. Ему не нужна жена для украшения, которая сидит в золоченой клетке – у него уже была такая, которая жила в золотой башне, – и он теперь точно знает, как убедить Мэри выйти за него.

– Я и не жду, что ты совсем забросишь свою работу, – сказал Алек. – Я знаю, что твоя тетя зависит от тебя. Ты сможешь на несколько дней ездить в Лондон каждый месяц. А если нужно, то на более длительное время. А тебе не кажется, что агентство «Ивенсон эдженси» станет еще более процветающим, если одним из его собственников станет баронесса?

Безупречные розовые губки Мэри приоткрылись.

– Я прошу тебя выйти за меня замуж. Да, я не делаю это по правилам и романтично, но, честно говоря, встать на одно колено у меня не выйдет. Но я не хочу ждать,

пока мне станет лучше.

– Ты… тебя сегодня ранили в голову, – едва слышно промолвила Мэри.

– Ты считаешь, что мои мозги настолько превратились в кашу, что я не знаю, что люблю тебя? Нет, я все прекрасно понимаю, и я даже благодарен Бауэру за то, что теперь мне ясно: я не смогу жить без тебя. Скажи «да». Где-то тут у меня изумрудное кольцо моей матери. А! Кажется, оно под подушкой. Возьми его и надень на палец.

– Но я… Я могла бы быть твоей любовницей. Ты не должен жениться на мне.

В голове у Алека зашумело. Ну какая женщина не захочет надеть изумрудное кольцо, которое так подходит к ее глазам?!

– Ты с ума сошла? Почему бы мне не жениться на тебе?

– Но мой отец был бакалейщиком…

– И что?

– «И что»? Это все, что ты можешь сказать? Ты – барон! Да, мы живем в двадцатом веке, но разразится скандал, если ты на мне женишься.

Алек засмеялся.

– Скандал! Только вспомни, с кем ты говоришь, моя любовь. Весь последний год я прожил в черном облаке. Это ты можешь пострадать, но только не говори мне, что опасаешься какого-то там скандала. Я могу устроить так, чтобы Райкрофт рассказал нашу историю в своей газете, написал, как отважно ты прошла через все это. Да как может мужчина не захотеть жениться на тебе, дочь ты бакалейщика или нет?

Мэри побледнела.

– Ты не должен никому рассказывать про грабли. Я не могу выбросить их из головы.

– О, бедняжка! Иди ко мне, моя любовь! – Забыв о ране, Алек попытался поднять к ней обе руки. Еще одна неудача.

Но Мэри обошла кровать и села со стороны его здорового плеча.

– А ты уверен, что любишь меня? Ты видел меня настоящую только в воскресенье.

– Уверен, – заявил Алек. – Признаюсь, что хотел бы сразу получить твое согласие, но у тебя позади несколько трудных дней. И если ты хочешь подождать…

– Я не была отважной, – перебила его Мэри. – И я сейчас не смелая. И я не знаю, как быть баронессой.

– Ну уж если тебе удавалось выдавать себя за пожилую женщину, то баронессой притвориться ты точно сможешь.

– В твоих устах все звучит так просто, – сказала Мэри, устраиваясь на его согнутой руке. Алек чувствовал, что она оценила его идею: Мэри не сказала «нет», хотя не сказала и «да».

– На этот раз – и, может быть, только на этот – я прав, а ты ошибаешься.

– Ты смеешься надо мной.

– Я никогда бы не сделал этого. Я испытываю благоговейный трепет перед тобой, Мэри, и это правда. Жаль, что мы не познакомились много лет назад, но мы не можем повернуть время вспять и изменить наше прошлое. У нас есть только будущее, и я хочу провести его вместе с тобой.