Любовь и роскошь

Хэган Патриция

Лили завизжала, попыталась встать на ноги, но Колт снова толкнул ее.

– Я хотел помочь тебе, Колт. Когда Дани сказала, что ты собираешься жениться на ней, я решил, что должен что-то предпринять, убедить тебя не совершать страшной ошибки.

Колт чувствовал, что Драгомир говорит правду, и все же не испытывал к нему благодарности. Он мучительно, горько прозрел – снова его обманула женщина. Он был унижен, растоптан.

А человек, который открыл ему глаза, стоял теперь перед ним и с сожалением

смотрел на него.

Колт ненавидел, когда его жалели, поэтому он был страшно зол на Дрейка.

В этот момент из лифта вышла Дани. Мгновение она стояла в дверях, не понимая, что происходит. Что делают здесь Колт и Лили, и почему Лили валяется на полу и истошно вопит? Почему Драгомир стоит за диваном, словно прячется?

Колт потерял всякий контроль над собой, кинулся через всю комнату к Дрейку и хотел схватить его за горло. Они повалились на пол, увлекая за собой стоявшие светильник и стол.

Дани в ужасе закричала:

– Прекратите! Вы с ума сошли!

Дрейк с трудом удерживал Колта за руки, не давая ему подняться. Он не хотел бить его, но и не собирался позволять ему избить себя. Он сел на Колта верхом, но тот не думал сдаваться.

Дрейк вдруг осознал, что здесь находится Дани, и почувствовал себя так, словно именно его пригвоздили к полу.

– Это не то, что ты думаешь…

– Именно то! – перебила его Лили. – Он послал мне записку, попросил прийти сюда, затем напал на меня и теперь пытается выкрутиться из всего этого. Спроси Колта! Он обнаружил записку и поэтому оказался здесь.

Колту было нестерпимо больно, но он понял и согласно кивнул.

– Я действительно послал записку, но не Лили, – невозмутимо откликнулся Дрейк, надеясь, что ему удастся убедить Дани. – Она была адресована Колту, и в ней содержалась просьба прийти сюда сегодня вечером. Я хотел подстроить все так, чтобы он обнаружил ее здесь и понял, что Лили ничуть им не дорожила, а просто ищет богатого мужа. – Он покачал головой. – Не могу понять, как он мог так превратно истолковать мое послание.

Колт усмехнулся, усилием воли заставляя себя подняться.

– Твоя записка предназначалась вовсе не мне, чертов ублюдок! Лили порвала ее, но я смог разобрать довольно для того, чтобы узнать, от кого она.

Дрейк ударил себя ладонью по лбу. Колт не получал его записку!

Кто-то другой перехватил ее. Кто и почему, выяснится позже. Теперь самое главное – уладить эту неразбериху. Боже, как смотрит на него Дани! Какая боль в ее глазах!

Он протянул ей руку:

– Ты веришь мне?

Он услышал ее голос, холодный, доносящийся словно из могилы.

– Я всегда знала, какой ты на самом деле, но сердце продолжало бороться с разумом. Теперь довольно, – тихо промолвила она, повернулась и направилась к лифту.

– Подожди! – поспешил Колт следом за ней,

и двери лифта захлопнулись.

Дрейк почувствовал, что его охватывает злоба. Неужели Дани окажется такой же эгоистичной и упрямой, как все другие… как его мать?

Лили встала и с ненавистью смотрела на него. Голубые, глаза ее потемнели от ярости.

– Лучше вызови лифт, Лили, – бросил ей Дрейк.

Он повернулся и вышел из комнаты.

Лили поплелась к лифту.

Сирил легко и бесшумно отворил окно и залез внутрь. Магазин Дани был тускло освещен светом от уличной лампы, однако он и без этого знал дорогу, поскольку прекрасно запомнил расположение магазина.

Направившись прямо к стене, на которой висели картины, обнаруженные в Монако, Сирил нашел ту, которая была ему нужна, снял ее с крючка и снова вылез в окно, крепко прижав к груди драгоценную добычу. Он не стал закрывать окно. Пусть это выглядит как кража – именно так он задумал. Подозрение будет направлено на Дрейка, ведь именно он неожиданно и таинственно исчезнет!

Он поспешил по переулку, останавливаясь в темноте только затем, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и продолжая свой путь.

Дрейк нахмурился, услышав, как кто-то постучал в дверь.

– Кто там? – спросил он. Господи, ведь только три часа утра!

– Телеграмма, сэр.

Дрейка мгновенно охватили мрачные предчувствия. Новости об аресте матери, о ее побеге из Сибири тоже приходили в ночные часы.

Именно в такой час получил он и известие о смерти отца.

Дрейк глубоко вздохнул, невольная дрожь прошла по его телу.

– Месье Драгомир, – сказали тихо, но настойчиво. – Пожалуйста, у меня для вас телеграмма.

Дрейк открыл дверь и взял телеграмму, поискал в кармане несколько франков, затем закрыл дверь и разорвал бумагу.

Он читал, и сердце начинало биться все сильнее. Он никогда не слышал о кузене, который прислал телеграмму, но это не имело никакого значения. Любой родственник, в котором текла хоть капля крови Михайловских, хотел бы восстановить честь своего фамильного имени, а этот кузен полагал, что знает, где спрятано яйцо Фаберже.

Дрейк пришел в невероятное возбуждение и тут же стал собираться в дорогу. Кузен намекал, что ему угрожала опасность – революционеры подозревали, что он обладал важными сведениями, и поэтому нельзя было терять времени.

Он вдруг вспомнил о Дани.

Как бы Дрейку хотелось поверить ей свои тайны, а затем, возможно, и разделить с ней радость от первого проблеска надежды за долгие десять лет!

Но увы, он ей был неинтересен, не нужен. Теперь уже слишком поздно.

Еще одна самоуверенная, эгоистичная женщина. Как он ненавидит их всех!