Любовь и баксы
Шрифт:
Мичман посмотрел ему вслед и, презрительно фыркнув, обратился к капитану:
– Не умеет балласт правильно размещать.
– Да уж, - согласился с ним товарищ, - у сухопутных всегда так. А настоящий моряк - он всегда линию держит. Давай за моряков, Исидор Дунканович!
– С удовольствием!
– ответил мичман.
И они со стуком сдвинули стеклянные кружки.
Выйдя на улицу, Шнифт моментально протрезвел и быстро направился в сторону Среднего проспекта. Дойдя до метро "Василеостровская", он перешел на другую сторону и поднял руку. Через десять
– Куда ехать, начальник?
– спросил он у Шнифта.
– На Рубинштейна, - ответил тот.
– Сотня устроит?
– Устроит.
Водитель кивнул, и Шнифт, усевшись рядом с ним, захлопнул дверь.
Машина рванулась с места, и Шнифт, расслабленно откинувшись на спинку сиденья, достал трубку и набрал номер Михи Гобсека. Михаил Викторович Гобеленов, давно уже превратившийся в Миху Гобсека, был скупщиком краденого. Конечно, он платил за вещи, которые ему приносили, едва ли не пятую, а то и десятую часть настоящей цены, но жаловаться было грех, и Шнифт относился к этому совершенно спокойно. Он понимал, что лучше получить мало, но сразу, чем потом, и не деньги, а срок. Только неопытные идиоты пытались сами реализовать украденное, на чем обычно и погорали.
Миха снял трубку сразу, и Шнифт сказал:
– Здоров, Михрюндий! Еду к тебе, кое-что имеется.
– Давай, - коротко ответил Гобсек и повесил трубку.
После разговора с Шервудом настроение у обоих американцев испортилось. Босс пообещал расправиться с ними, если задание не будет выполнено, и они знали, что Шервуд держит слово. Так что если сказал, что зальет бетоном, - значит, так оно и будет. Конечно, если у них не хватит ума навсегда скрыться в случае провала операции.
Подъехав к дому рыжей красотки, они отпустили водителя, который довез их от "Астории" на Петроградскую всего лишь за полторы тысячи рублей, и присели на скамеечку обдумать положение.
– Значит, так, - решительно и мужественно сказал Дамбер, - звоним в дверь, она открывает, я сразу без разговоров даю ей по башке, забираем медальон и - прямо в аэропорт.
– Ишь, какой быстрый!
– возразил Грин.
– А если она встретит нас с пушкой в руках?
– Все равно сразу по башке, - не унимался бывший морпех Дамбер.
– Подумаешь, пушка! Я, знаешь, каких мужиков обезоруживал? А тут всего лишь девка.
– Ладно, - кивнул Грин, - только сделаем так: я позвоню, а ты спрячешься за дверь. А уже когда она откроет и увидит, что я один, тогда действуй.
– О'кей, - Дамбер встал, - пошли.
Поднявшись на второй этаж, они остановились напротив нужной квартиры, затем Дамбер прилип к стене, а Грин, приветливо улыбаясь старинной потемневшей двери, нажал на кнопку. В квартире приглушенно задребезжал звонок, и Грин прошептал:
– Приготовься. Как откроет, так глуши ее сразу, чтобы не успела пискнуть.
Дамбер кивнул и напрягся, но за дверью было тихо.
Грин позвонил еще раз, и снова
– Похоже, ее нету дома, - сделал он вполне очевидный вывод.
– Ага, - согласился с ним Дамбер, - тогда отойди. Я знаю эти старинные замки - за ними только варенье от внуков прятать. Эту дверь я открою, как бутылку пива "Миллер".
Он достал из кармана складной нож с множеством лезвий и инструментов и, выбрав в нем какую-то изогнутую железку, стал ловко ковырять ею в замке. Через несколько секунд замок щелкнул, и тяжелая дверь с легким скрипом отворилась.
Прислушавшись, Грин сказал:
– Пошли. Если она все-таки дома, сразу дай ей по башке, чтобы угомонилась.
Они осторожно вошли в квартиру, и Дамбер тихо прикрыл за собой дверь, не запирая ее. В квартире Голубицкой-Гессер, как они и предполагали, никого не оказалось.
– Смотри, - Дамбер показал пальцем на портрет прабабки Елизаветы Оттовны Гессер, висевший в прихожей, - вроде она…
– Нет, не она, - возразил Грин, - это же старинная картина. Наверное, мать или бабка…
– Наверное, - согласился Дамбер.
– Ну что, начнем?
– Начнем, - кивнул Грин.
– Будем работать по системе Пинкертона. Делим берлогу на квадраты и аккуратно исследуем их по очереди. Я так делал и убедился, что это самый эффективный способ.
– Главное, чтобы оно имелось там, где ищешь, - резонно добавил Дамбер.
– Да, конечно, - ответил Грин.
– Вот с прихожей и начнем.
И они начали методично осматривать прихожую, не потрудившись для начала заглянуть в известные места такие, как холодильник, бельевой шкаф и мусорное ведро.
Стасик остановил джип точно напротив нужного подъезда, заглушил двигатель и, повернувшись к браткам, сказал:
– Приехали. Значит, так - заходим в хату, сразу берем ее и везем к Желваку. Если ее нету дома, будем ждать, пока не придет. Желвак сказал - хоть целую неделю. Понятно?
Трое братков молча кивнули, и Стасик скомандовал:
– Пошли.
Они вышли из машины и быстро вошли в подъезд.
Остановившись перед дверью Лины, Стасик сделал жест, и Боярин с Толяном встали справа от двери, а Морж - слева. Уже поднеся палец к звонку, Стасик заметил, что дверь прикрыта не совсем плотно, и, опустив руку, осторожно потянул за ручку. Дверь еле слышно скрипнула и подалась.
– Тс-с-с!
– Стасик взглянул на Моржа, потом на Боярина с Толяном.
– Здесь что-то не так… Но все равно - пошли.
И, распахнув дверь, он быстро вошел в квартиру. Братки ворвались следом за ним, и Стасик, распахнув дверь в комнату, увидел двух крепких парней в дорогих шмотках, которые, стоя у распахнутого серванта, неторопливо перебирали его содержимое. Услышав шум, парни обернулись и застыли.
Один из них, покрупнее, увидев вошедшего Стасика, быстро сообразил, что дело пахнет керосином, и профессионально ударил его ногой в лицо. Стасик повалился на спину, но в этот момент в комнату заскочили остальные и началась потеха.