Шрифт:
1
Эшли сидела у зеркала, критически осматривая макияж. На кровати Эшли сидела в позе лотоса ее младшая сестра Сьюзен. На коленях у Сью лежала книга в мягкой обложке. Эшли мельком взглянула на обложку и мысленно застонала: Сью ни днем ни ночью не расставалась с этой книжонкой, которую подарила ей школьная подружка Джули. «Астрология для вас» — Сью воспринимала все написанное на полном серьезе, и в связи с этим постоянно интересовалась датами рождения всех друзей, родных и просто знакомых на предмет астрологической совместимости с собой.
— Ведь твой Джон «Бык» по году, верно?
— Джон вовсе не мой, — страдальчески скривившись, ответила Эшли. — Перестань, Сью.
— Нет, он «Бык»… — продолжала упорствовать та.
— Ну и что? — Эшли прикрыла глаза.
Вчера, когда Джон пригласил ее на ужин, ей сразу надо было отказаться. Они стали видеться слишком часто, и это начинало беспокоить Эшли. Она попыталась придумать достойную причину для отказа, но он даже не дослушал ее. В голосе Джона, обманчиво мягком, слышалась сталь, и все слова просто застряли у нее в горле. В очередной раз она поступила так, как этого хотел он.
— Ты совсем меня не слушаешь.
Эшли глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.
— Я слушаю. Очень внимательно. Продолжай. Джон — он… «Бык», правильно?
— Наконец-то ты слушаешь меня! Так вот, вам нельзя быть вместе, а тем более жениться.
— Кто говорит о женитьбе? — Эшли страдальчески посмотрела на сестру.
— Да ты, наверное, просто слепа. И глуха тоже. Разве ты не видишь, как Джон смотрит на тебя? И папа вчера за столом сказал, что вы идеальная пара.
Эшли тяжело вздохнула.
— Джон скоро сделает тебе предложение, уж поверь мне. Но он «Бык», это тяжелый знак. Особенно для тебя. Вот послушай: «Немногословен, легко выходит из себя — в эти моменты его следует остерегаться — ярость не знает границ; неразговорчив, кроме как в момент увлечения — здесь он бывает очень красноречив. Обладает превосходными умственными и физическими данными, упрям — не выносит противоречий. Смотрит на любовь, как на спорт». И еще… да, вот… «шовинист, ханжа и одержимый, властен и консервативен».
— И все это ты вычитала там? — Эшли кивнула на книжку, недоверчиво глядя на сестру. Некоторые фразы были настолько точны в описании Джона, что какой-то неприятный суеверный холодок пробежал внутри. — Может, все не так плохо? — почти просяще протянула она, как будто Сью по мановению волшебной палочки могла изменить написанное. — У него должны быть и положительные качества. Подожди, это год, а кто он по знаку зодиака?
Сью с жалостью взглянула на нее.
— Козерог!
— Да, это приговор! — попыталась пошутить Эшли, но Сью была серьезна, как никогда.
— Именно. Эшли, не искушай судьбу, сразу же откажи ему. Я предупреждаю тебя, все это очень серьезно. Ты ведь не хочешь поломать
— О, Сью, — простонала Эшли, — сегодня все идет наперекосяк, а ты пичкаешь меня какими-то глупостями. Я не собираюсь замуж, а Джон не сделает мне предложения — мы просто друзья.
Сью фыркнула. Она отбросила книгу, подбежала к сестре и встала рядом с ней.
— И все-таки, Эшли.
— Хорошо, хорошо, я приму все твои советы к сведению. А теперь взгляни — как я выгляжу?
— Здорово. — Сью внимательно оглядела Эшли.
— А платье? Оно не слишком… смелое?
— Платье просто отпад, все мужики будут пускать слюнки, глядя на тебя. Жаль, что и Джон тоже.
— Сьюзан!
— Больше не буду, — подняла руки вверх Сью, как бы сдаваясь. — Ты очень красивая, Эшли. Но тебе совсем не нужно показывать это Джону.
— Опять ты за свое… Полно тебе глупости болтать.
Эшли взглянула в зеркало. Она не считала себя красивой. Привлекательной — да. Кость у нее тонкая, и из-за этого она кажется очень хрупкой. Черты лица правильные, но губы полноваты. Глаза… вот они, пожалуй, красивы: миндалевидной формы, обрамленные густыми ресницами. Только цвет подкачал, точнее, у них не было определенного цвета. Они могли показаться и насмешливо зеленоватыми, и холодно-серыми, и даже невинно голубыми… В зависимости от ее настроения. Или, лучше сказать, от освещения. Главное ее украшение — волосы. Золотистые локоны, достающие до середины спины. Густая, шелковистая и тяжелая грива. Сегодня она убрала их наверх, оставив свободными несколько вьющихся прядей.
— Извини, я уже опаздываю. Джон будет недоволен. И папа тоже. — Эшли чмокнула Сью в щеку. — Ты не видела мою накидку?
— Джон еще не подъехал. А папа очень мягок к тебе в его присутствии, демонстрирует идеальные семейные отношения. — Сью набросила сестре на плечи полупрозрачную накидку, поправила волосы.
— Мы обе знаем, что папа хочет нам только…
— …Добра, — подхватила Сью, — но иногда я в этом очень сильно сомневаюсь, Эшли. Он так давит на тебя с этим Джоном, словно тот последний оставшийся на Земле мужчина. Папочка просто болен своим компаньоном. Не знаю, вытерпела бы я такое давление…
Эшли только слабо улыбнулась, слушая Сью. Она опять ушла в себя.
Грегори не был плохим отцом. Может, немного властным и деспотичным. Но он считал, что во все периоды жизни дает своим детям не только все необходимое, но и лучшее. А сейчас он был уверен, что Джон это лучшая партия для нее. Для Эшли не было секретом, какие планы строит отец: несколько раз он говорил, что из Джона получился бы идеальный зять. Эшли оставляла его намеки без ответа, но внутри у нее все сжималось. Но не будет же он силой заставлять ее выходить замуж! Те времена давно прошли! Эшли успокаивали прохладные, чисто дружеские отношения с Джоном, и она ничего не собиралась в них менять. Джон не сделает ей предложение, для этого у него нет причин: ему не нужны деньги, поскольку он сам очень богат; он не влюблен в нее, иначе давно бы проявил свои чувства. Больше причин для брака не было, и Эшли верила, что ситуация не обострится.