Любовь долготерпит
Шрифт:
– Кто вы такие вообще?
– Какая тебе разница? Ты просто поможешь человеку и продолжишь жить своей жизнью. Ещё и деньги получишь.
– Это незаконно?
– Просто не думай об этом!
– Я... лояльный. У меня не получится!
– Я в курсе про наложения, но тебя никто не заставляет оказывать сопротивление органам власти!
Я не чувствую ничего такого. Почему бы и нет? После всего, чем я тут занимаюсь, это несерьёзно.
Дик открывает ещё одну дверь и мы выходим в узкий длинный коридор. Это точно
Я захожу в маленькую комнату.
На стопке больших листов картона устроена постель, где лежит человек. Явно без сознания. Судя по лицу, досталось ему крепко. От кого только?
Рядом с ним прямо на полу сидит молодая женщина. Судя по внешности и дорогой одежде, аристократка. Очень красивая! Супруга?
Но вид у неё какой-то помятый и совершенно измученный.
– Фиони, я привёл медика!
Она тотчас поднимается нам навстречу.
– Пожалуйста, помоги ему!
Я подхожу поближе и вглядываюсь в лицо раненого. Несмотря на травмы, почти сразу узнаю, кто это. Трудно не узнать того, чьи фотографии заполонили всю инфосеть. Дейн тен Заро!
Ну вот и всё. Я не выйду отсюда живым.
Я хочу жить!
На что я надеюсь? Зачем? После всего, что было, так даже лучше. Закономерный итог. Жирная точка.
– Я же сказал, я - лояльный!
– Ну и что, что лояльный! – возмущается Дик.
– Человек ты или кто? Совесть-то у тебя должна быть? Он умрет без помощи!
Женщина, которую зовут Фиони, падает на колени и обращает ко мне отчаянный взгляд:
– Ради твоего Бога, помоги моему сыну!
Земля уходит из-под ног. Ни молиться, ни даже думать о Боге я не могу с тех самых пор, как позволил войти в своё сознание телепату службы безопасности.
Как будто это навсегда вычеркнуто из моей жизни. То ли действие наложения, то ли просто что-то сломалось в душе.
Кое-как заставляю себя собраться и опускаюсь на пол рядом с раненым. В конце концов, человек нуждается в помощи. Откидываю укрывающий его плед. Да уж...
– Давно он здесь?
– спрашиваю я.
– Мне сообщили, куда подойти, и чтобы я сняла инт, иначе обнаружат сразу, а потом его привезли сюда, я даже не знаю, сколько времени прошло... – сбивчиво рассказывает Фиони.
– Позавчера это было! – отвечает Дик.
– Ему в клинику хорошую нужно, и срочно! – говорю я.
– Умник ты наш, они этого как раз и ожидают!
– ядовито парирует Дик.
Я соображаю, что слышал как-то, и не раз даже, тут все медики по умолчанию являются осведомителями охраны порядка и службы защиты детства. Они обязаны доносить о всех подозрительных обращениях за помощью.
Как люди столь милосердной профессии живут с этим, непонятно. Впрочем, они тут другие. Говорят, их даже учат не принимать близко к сердцу страдания пациента. То-то в инфосети полно возмущённых отзывов, мол, относятся к человеку, как к куску
– У меня нет никаких лекарств, – продолжает Фиони. – Он мучился страшно, а я ничем, ничем не могла ему помочь. Даже боль убрать. Я проклинаю себя, что побоялась стать телепатом!
Она явно на грани срыва. А я вспоминаю вдруг, где её видел. Вся эта светская хроника, где она, обвешанная бриллиантами, открывает разные выставки и фестивали. Ещё у неё был какой-то благотворительный фонд, поддерживающий деятелей искусства.
Она валится набок и заходится в рыданиях. Вместе с Диком мы поднимаем её и укладываем на какие-то коробки, плотно составленные в ряд.
Я пытаюсь войти в её сознание. Наконец, получается. Она явно не в себе. Никогда такого не видел. Аж мороз по коже. Погружаю её в сон.
Надо будет сказать, чтоб хороший телепат с ней потом поработал. То ли у неё психика слишком слабая, то ли стресс слишком сильный.
Я опять склоняюсь над Дейном.
– Боюсь, я не смогу ему помочь! Похоже, у него уже заражение крови начинается.
– Держи!
– говорит Дик.
– Тут много всего!
Копаюсь в протянутой им сумке. Обнаруживаю антибиотики и иммуностимулятор. Может, и получится. Он же аристократ. Значит, здоровый и крепкий.
Я всей душой ощущаю вопиющую ненормальность и несправедливость происходящего. Умереть от заражения крови в эпоху межзвёздных полётов – это же абсурд полный, не должно так быть вообще!
Не имеет права существовать мир, где есть возможность перекрыть непокорным доступ к таким жизненно важным вещам, как лекарства и медицинская помощь. Я знаю, они лицемерно прикрывается лживыми разглагольствованиями: якобы всё это для блага людей, чтобы не наносили вред своему здоровью самолечением. Противно и жестоко...
Дверь из коридора приоткрывается, кто-то оттуда зовёт Дика. Тот выглядывает.
– Ну как, получилось? – спрашивает он.
– Да, удалось её уговорить.
– Это хорошо. Среди тен Норн нет причастных, так что мы не рискуем практически.
– Дина боится, в случае чего по флаеру легко на неё выйдут.
– Скажет правду, ну, приврёт, что заставили её, угрожали... Они к тому времени уже будут далеко.
– Не хотелось бы этого, конечно. Пусть как можно дольше думают, что мы всё ещё здесь.
Посмотрим! И ещё. Не говори Фиони про мужа! Спросит, скажешь: «Не знаю!»
Судя по моим ощущениям, уже давно ночь. Дик отводит меня в другое помещение. Даёт бутылку воды и запирает дверь снаружи. Некоторое время откуда-то издалека доносятся голоса, потом всё стихает.
Наверное, скоро для меня всё закончится. Я даже пробую молиться. Но не получается. Слова не идут на ум.
Моё сознание затапливает вдруг злая зависть к тен Заро. Как о нём заботятся! Жизнью рискуют. А я забыт и оставлен всеми. Меня презирают и проклинают. Мне нет спасения.