Любовь бродяги
Шрифт:
— Это интервью не связано с премьерой, — перебила она его. — Кстати, я слышала, вы получили повышение по службе?
— Да, — ответил он, перебирая свои бумаги.
— Поздравляю. Думаю, наш сегодняшний диалог принесет вам еще большую популярность. Ведь это последнее интервью, которое я даю прессе. — Она улыбнулась, и Джастин удивленно посмотрел на нее. — По окончании следующего фильма я отхожу от дел, потому что пока мне больше нечего сказать зрителям.
Пенелопа посмотрела на Рэмзи, и тот ободряюще кивнул ей. Задержав взгляд на его крепкой ладной фигуре, она почувствовала, как щеки ее покрылись румянцем.
— Ага, — сказал Бейлор, заметив ее смущение. — Кажется, я вижу причину вашего решения.
— Я выхожу замуж за этого человека.
Луч прожектора метнулся к стоящему у стены Рэмзи, ярко высветив его лицо. О'Киф не дрогнув продолжал смотреть на Пенелопу. И оператор, отсняв то, что считал нужным, вновь повернул камеру в сторону Джастина и Пенни.
— Ты, я вижу, имеешь на нее виды, — заметил, подходя к Рэмзи, Александр.
— Я лишь хочу, чтобы она была счастлива, — ответил тот, оборачиваясь к нему.
— Мы оба этого хотим. Лишь бы нам не помешали нахальные репортеры, я многое хотел спросить у тебя.
— Тогда тебе лучше обратиться к Маргарет. — О'Киф кивнул в сторону стоящей неподалеку экономки. — Все эти годы она была вместе с Пенни.
Блэквелл поспешил к миссис О'Халерен и тут же заговорил с ней. Она улыбнулась и, выйдя на несколько минут из комнаты, вернулась вместе с Хэнком. Собравшись в углу небольшой компанией, они о чем-то возбужденно беседовали.
Помощник режиссера закричал: «Тишина!» Яркий свет прожекторов залил всю комнату. И женщина, поправлявшая Пенелопе прическу, торопливо вышла из кадра. Рэмзи хорошо видел лицо Пенни. Он удивлялся ее мужеству, с которым она решилась открыть перед публикой ошибки своей юности, и еще больше любил за это. Он знал, с каким могущественным врагом приходится ей теперь сражаться, но знал и то, что у них нет другого выхода и только так можно освободиться и от угроз Слоун, и от переживаний темного прошлого.
— Интервью, кстати, выйдет в эфир завтра утром в программе «Говорит Флорида», — сказал Джастин и дал сигнал к началу съемок. Поздоровавшись с публикой и произнеся пару вводных фраз, он обернулся к Пенелопе. — Вы начали свою кинокарьеру в семнадцать лет. И все знатоки кино приветствовали появление новой звезды, но почему вы никогда не рассказывали о своей жизни?
— Это достаточно печальная история, — произнесла задумчиво Пенни и начала рассказывать о том, как она жила до того, как стала кинозвездой.
Александр внимательно слушал, как она открывала все неприглядные подробности своей юности: наркотики, бродяжничество. И сердце все больше и больше сжималось в его груди. Как и двадцать пять лет назад, он ничем не мог помочь ей. И от этого ему было особенно больно.
— Хорошо, сняли, — сказал наконец Джастин и огляделся. В холле не осталось ни одного человека, сохранившего бы невозмутимое выражение лица. «И как это удавалось ей так долго скрывать свое темное прошлое?» — подумал он, восхищаясь ее выдержкой и самообладанием. Он видел, что все присутствующие на съемке сочувствуют Пенелопа, понимая, сколько сил потребовалось ей, чтобы, страдая от одиночества и бедности, преодолеть свою пагубную
— А вы знаете, кто вас шантажирует? — спросил он.
— Я думаю, рано еще говорить об этом, — ответила Пенни, оглянувшись на Рэмзи.
Но Джастин и сам догадывался о том, кто это может быть. Ведь в сообщениях полиции ясно говорилось, что в деле Тесс Ренфри принимали участие люди Ротмера. К тому же ему было хорошо известно о старом соперничестве между Слоун и Тесс, а дочь Фэлона не из тех, кто легко забывает прежние обиды. Да и в прошлом у нее немало темных пятен.
— А не взять ли нам интервью у мистера О'Кифа? — сказал Бейлор после непродолжительного раздумья.
— Не стоит, — улыбнулась Пенни. — Кое-что я хочу оставить при себе.
— Что ж, значит, увидимся завтра утром.
— Хорошо. Я познакомлю вас с моим отцом.
— Отцом? — переспросил ошеломленный репортер, широко раскрывая глаза. И Пенелопа с улыбкой кивнула в сторону пожилого мужчины, стоявшего в двух шагах от Рэмзи. Джастин внимательно посмотрел на него и, еще более удивленный, повернулся к своей собеседнице:
— Знакомое лицо.
— Тем лучше, у вас будет время, чтобы освежить свою память, — сказала она, поднимаясь с места и подходя к О'Кифу, сразу же заключившему ее в объятия.
Александр протянул Пенелопе старинный сундучок.
— Остались только письма и фотокарточки, — печально произнес он. — Все драгоценности мы вынуждены были продать.
— Спасибо, — поблагодарила она, обнимая Блэквелла и принимая из его рук семейную реликвию.
Висящий на ее шее медальон с тихим стуком ударился о крышку сундучка. И Александр, сняв с нее тонкую золотую цепочку, положил себе на ладонь памятную драгоценную брошь.
— Аннора надела его на тебя за несколько недель до похищения, — и он ласково провел пальцем по матово блестевшей поверхности, — а я, признаться, был против. Ты еще мала, говорил я, и будешь брать его в рот, не дай Бог, подавишься.
— Она и теперь частенько берет его в рот, — сказал с улыбкой Рэмзи, обнимая Пенни за плечи.
Она еще раз поцеловала отца, взяла медальон и следом за О'Кифом направилась к лестнице. Когда они оказались наедине в его комнате, Рэмзи спросил:
— Смею ли я надеяться, что ты отложишь изучение содержимого этой шкатулки до завтра?
— Я не могу, — ответила Пенелопа. — Мне так не терпится узнать, что там.
Он взял из ее рук сундучок и, поставив его на туалетный столик, крепко обнял.
— Я не могу наглядеться на тебя, — пробормотал он.
— Я слишком мало уделяю тебе внимания сегодня, — виновато произнесла она, прижавшись к его груди.
— Да, — откликнулся он, и ее рука скользнула к ремню его брюк.
— Я думаю, мы можем осмотреть шкатулку позже, — лукаво проговорила Пенни, расстегивая ремень.
— Конечно, — согласился О'Киф, чувствуя, как ее ладонь пробралась к нему под брюки.
— Чем бы нам заняться пока? — с притворным недоумением спросила Пенелопа, нежно поглаживая его своей теплой рукой. И вдруг быстро сняла с него футболку, целуя обнажившуюся грудь.