Любовь бродяги
Шрифт:
— Твое колдовство не пройдет тебе даром, англичанин, — презрительно бормотал он, потрясая в воздухе неожиданно отяжелевшим кулаком, пока три матроса волокли его по полу к кровати.
Биндар облегченно вздохнул и вытер рукавом покрывшийся испариной лоб. Врач вновь склонился над притихшим больным. А Пенни стояла посреди каюты ошеломленная и растерянная. Она не знала, что и думать о сцене, разыгравшейся перед ее глазами.
Странный человек! Как он похож на сказочного морского пирата, когда, мускулистый и решительный, покрытый темным бронзовым загаром, всегда готовый к битве, сквернословя, бросился
Пенни подошла чуть ближе к кровати, чтобы вглядеться в лицо незнакомца. Он лежал, беспомощно вытянувшись, и сердито щурился, разглядывая обступивших его медиков.
— Нечестная игра, — бормотал он, но, заметив ее, криво улыбнулся и более миролюбиво произнес:
— Рэмзи О'Киф. К вашим услугам, сударыня, покуда бьется сердце в этой груди…
И тут он потерял сознание. Пенелопа вопросительно взглянула на доктора. Тот покачал головой и сказал:
— С ним все в порядке. Никаких травм мы не обнаружили. Если не считать неглубокого пореза на ноге, видимо, от спрятанного за голенищем ножа, синяка у позвоночника да явного нервного переутомления.
— А почему он так вел себя? Что это — галлюцинация, стресс, нервное расстройство? К тому же он как-то странно изъясняется. В его речи слишком много устаревших слов.
— Его вещи и одежда тоже устарели, — добавил Биндар, внимательно всматриваясь в лицо Рэмзи. — Это просто ни на что не похоже.
Пенни почувствовала симпатию к этому странному, ни на кого не похожему мистеру Рэмзи О'Кифу. Она не могла отвести взгляда от его выразительного лица. Правильные, четко очерченные черты, крепкий упрямый подбородок, широкий лоб с приставшими к нему влажными каштановыми прядями — все вызывало какое-то непроизвольное чувство доверия к этому мужественному и, вероятно, простому человеку. Литые упругие мускулы покрывали руки и широкую могучую грудь. Такие мускулы приобретаются тяжелым физическим трудом или долгими упражнениями с гирями и гантелями. Высокого роста, с мощными широкими бедрами, он, несмотря на крепкое сложение, был строен и легок в движениях.
«Красивый мужчина», — подумала она без всякой корыстной мысли. Флирт с высокими красивыми мужчинами давно уже ей прискучил. Благо американские кинокомпании переполнены наилучшими экземплярами выдающейся мужской породы. И сотни образчиков совершенства не давали ей прохода в коридорах.
Еще раз окинув взглядом загадочного незнакомца, она обернулась к лейтенанту и сказала, что немного устала и отдохнет до прибытия в порт в своей каюте. Затем кивнула на прощание доктору и вышла из лазарета.
Глава 5
Туман рассеивался, и медленно проступали из небытия стены каюты. Рэмзи лежал тихо, дожидаясь, пока окончательно прояснится у него в глазах. Как только последние лохматые клочья призрачного забытья осели в углах комнаты, О'Киф осторожно повернул голову и принялся изучать обстановку.
Его оставили одного. За стеклом иллюминатора тихо плескалось море, по его настороженному дыханию Рэмзи чувствовал, что скоро начнется прилив.
Какая-то прозрачная маска лежала в мусорной корзине недалеко от кровати. Странный материал, из
Он поискал глазами что-нибудь более определенное, поскольку и правда нужно было определиться. Необходимо понять хотя бы то, в каком времени он очутился. Но как назло на глаза ему попадались лишь непонятные медицинские инструменты. Вот, например, шкаф, битком набитый какими-то железками, коробочками, баночками, мисочками, или низкий белый столик с маленькими, но, видимо, острыми ножами.
«Комната хирурга», — догадался Рэмзи. Но хирурги были и в восемнадцатом столетии, будут они, вероятно, и позже. Так что это открытие ничего не говорило О'Кифу. Нужно размышлять дальше.
К тому же важно выяснить, кому принадлежит это странное судно, с таким грохотом плывущее к неведомым берегам. Да и воздух странно свеж и прохладен, словно утренний весенний бриз. А ведь он покинул «Морскую ведьму» в самый разгар летней жары.
Рэмзи приподнял голову и взглянул прямо перед собой. Удивительно, но стена, похоже, сделана из железа! Надо разглядеть ее поближе.
Он попытался приподняться в кровати, но тут заметил, что его руки и ноги крепко привязаны кожаными ремнями к металлической раме постели. Это оскорбление окончательно вывело его из себя. Он резко рванулся, но ремни не поддавались. И, обессиленный, Рэмзи вновь откинулся на подушку.
Проклятие! Опять он угодил в плен. И освободиться нет никакой возможности. Но не слишком ли много они присваивают себе прав? Премерзкие англичане! За что они так издеваются над ним?!
В это время дверь распахнулась, и в каюту вошел человек в белом халате. Его распухший нос свидетельствовал о том, что именно с ним Рэмзи выяснял отношения накануне. В руках он держал поднос, накрытый белой салфеткой.
— Освободи, — прохрипел О'Киф, хмуро уставившись на него.
Человек с распухшим носом не спеша поставил поднос на низкий круглый столик и столь же неторопливо повернулся к Рэмзи.
— Сейчас, — невнятно пробормотал он.
— Черт тебя подери! — зарычал О'Киф, приходя в ярость. — Если не освободишь меня немедля, не видеть тебе завтра восхода солнца. А если попробуешь еще раз уколоть, то не увидишь и сегодняшнего заката.
Человек с распухшим носом (звали его Грейвз) удивленно воззрился на своего подопечного. Было что-то странное во всей этой ситуации, но что именно, он понять пока не мог. А потому, медленным осторожным движением взяв со стола шприц, наполнил его из ампулы золотистой жидкостью и, стараясь придать своему лицу максимальную уверенность и солидность, строго поглядел на пациента.
— Еще один укол только пойдет вам на пользу, — авторитетно заявил он, указывая на забинтованную ногу Рэмзи. — Баша голень может воспалиться, в рану попала инфекция.
— Ах ты, сморчок ученый! — рявкнул беспокойный пациент. — Я вижу, что человеческих слов ты не понимаешь!
Грейвз невозмутимо довел содержимое шприца до нужной пропорции и подошел к О'Кифу.
— Это всего лишь антибиотик, — успокаивающе произнес он.
Рэмзи насмешливо посмотрел на него и еще раз попытался освободиться от связывающих руки ремней. И вновь ему это не удалось.