Люблю тебя
Шрифт:
— Ты готова? — спрашивает Гаррет, поднося магнитную карту к двери нашего номера.
— Готова к чему? Я уже бывала в гостиницах.
Но это не просто гостиничный номер. Гаррет открывает дверь в огромный люкс. Мы заходим в просторное помещение, состоящее из кухни, небольшой столовой и гостиной с длинным диваном и двумя креслами. Напротив дивана — окно во всю стену, выходящее на Таймс-сквер, откуда вечером нам будет прекрасно видно опускание шара. Сбоку находится спальня с выделенной зоной отдыха у окна, а рядом с ней — самая
— Гаррет, это место огромное.
— Зацени-ка. — Он щелкает выключателем на стене, и зеркало в ванной превращается в телевизор. Он берет пульт и бросает его мне. — Попробуй сама.
Я направляю пульт на зеркало и начинаю переключать каналы.
— С ума сойти! Ну серьезно. Неужели кому-то действительно нужен телевизор в ванной?
— Это каприз, а не потребность. — Выключив телевизор, он берет меня за руку и уводит обратно в гостиную. — Я заказал на вечер еды для тебя. — Он указывает на корзину закусок на кухне. — Можно было придумать что-то поинтереснее, но у меня не было времени.
— Замечательно. Спасибо тебе.
— И… — Он достает бутылку из серебряного ведерка со льдом. — Безалкогольное шампанское для тоста в полночь.
— По-моему, это настоящее шампанское.
Он читает надпись на бутылке.
— Я же сказал им: никакого алкоголя. Что за хрень? Сейчас позвоню администратору и попрошу заменить.
— Все в порядке. На самом деле я бы не отказалась попробовать. Сегодня канун Нового года. Шампанское не помешает.
— Но, Джейд, ты же не пьешь.
— Я долго размышляла над этим и больше не беспокоюсь. В смысле, моя мама была зависима только от тех таблеток, которые ей давал врач. Таблетки сделали ее наркоманкой. Это не генетическое. Ее родители тоже не страдали алкоголизмом.
— Знаю, но все равно. Ты напилась только один раз, и это закончилось плохо.
— Не сравнивай. На этот раз я буду с тобой, и мы выпьем только по одному бокалу. — Я забираю у него бутылку и ставлю ее в ведерко. Затем тяну его к дивану. — Пускай лучше мой первый опыт употребления алкоголя будет здесь с тобой, чем на вечеринке в колледже. Не то чтобы я планировала напиться. Только бокал шампанского.
— И все-таки я позвоню и попрошу бутылку безалкогольного на случай, если ты передумаешь. — Он достает телефон и звонит администратору.
Когда он заканчивает, я кладу его телефон на стол, затем наклоняюсь и целую его.
— Ты и впрямь хороший парень, знаешь об этом?
— Просто хочу, чтобы ты отлично отпраздновала Новый год.
— Этот Новый год не просто отличный, а потрясающий. А что ты планируешь на День святого Валентина? Хотя, если подумать, давай забьем. Мне никогда не нравился этот праздник.
Он подталкивает меня.
— Мы не забьем на День святого Валентина. Это праздник, и я заставлю тебя отпраздновать их все.
Я провожу рукой по его мягкой черной футболке, тесно облегающей мускулистую грудь.
— Как там твоя огнестрельная рана?
Он улыбается.
— Нормально. Теперь всегда спрашивай именно так, а не «Как твоя грудь?». Это звучит круче. Более мужественно.
Я качаю головой.
— Как скажешь. Тебе правда лучше, или ты просто так говоришь?
— Правда. Утром я даже не пил обезболивающее.
— Хорошо. А то я начала беспокоиться из-за твоей онемевшей руки и постоянных болей. — Я забираюсь у нему на колени и обнимаю. Мои действия вызывают движение в его штанах.
— Я же просто обняла тебя, Гаррет. И все.
— Ничего не могу с ним поделать. Он живет своей жизнью.
Я устраиваюсь поудобнее и перевожу взгляд от ярких голубых глаз Гаррета к его сексуально улыбающимся губам.
— Если твоя грудь или пулевое ранение заживает, думаю, мы могли бы переместиться в кровать.
Он улыбается.
— Или просто остаться здесь. А кровать испытать на прочность попозже.
— На диване? Это отвратительно. Тут же люди сидят.
Его брови приподнимаются.
— Как будто здесь этого не делали раньше.
— Фу-у. — Я начинаю сползать с него, но он ловит меня за талию, снова прижимает к себе и целует. Потом обнимает за шею, и поцелуй становится глубже. Мои сомнения по поводу дивана быстро испаряются.
Спустя несколько минут он останавливается.
— Встань на минутку.
Я спрыгиваю с его коленей. Он поднимается, снимает рубашку и раскладывает ее на диване, чтобы не испачкать его. Мне самой уже наплевать, но его попытка быть аккуратным такая милая. Он стягивает с меня свитер и расстегивает лифчик, а я тем временем вожусь с его штанами.
Услышав вой сирены на улице, я оглядываюсь.
— Гаррет, мы же прямо возле окна.
— Да. А еще на тридцатом этаже. Никто не увидит.
— Нас могут разглядеть в бинокль с верхних этажей небоскреба. Или с вертолета.
Гаррет смеется.
— Ты слишком переживаешь из-за этой фигни. Постоянно боишься, что кто-то увидит или застукает нас. — Он снимает с меня джинсы.
— Потому что я не хочу, чтобы люди смотрели или ... — Я замолкаю, почувствовав, как его рука делает что-то невообразимо приятное у меня между ног.
— Мне определенно нужно лучше стараться, чтобы отвлечь тебя. — Он смотрит на меня и улыбается. — Так что ты там говорила?
— Не помню, — отвечаю я, притягивая его к себе и целуя.
Через несколько минут он медленно садится, а я снова обхватываю его бедра ногами и пробую эту новую позу.
Когда мы заканчиваем, он улыбается мне.
— Ну как тебе? В этот раз лучше?
— Не так утомительно, если ты спрашиваешь об этом. — Я слезаю с него, и мы одеваемся.