Люблю мой 'Смит-Вессон'
Шрифт:
– Это решение Шейлы... И мы склоняемся... неохотно, сами понимаете... Видеть в нем смысл. Для сериала про гангстеров климат сейчас неподходящий.
– Значит, снимать не будут?
– Эти убийства в Солфорде. – Голос Тима слегка дрогнул.
– Дерьмо. – У Билли подкосились колени.
– Были и другие проблемы, – продолжал Тим. – Исчезновение Ларри нас сильно подкосило.
– Что?
– Несколько дней назад Ларри пропал. И что еще хуже, мы получили несколько анонимных писем с угрозами. "Пустите сериал на экран, и мы отрежем Шейле Бурмен ноги и загоним их ей, сами знаете куда". В таком духе.
Несправедливость
– Но я же убрал все насилие, черт побери! Это первый в истории сериал про гангстеров, где вообще никому не причиняют зла. Ах нет, вру... В первой серии кого-то толкают на фонарный столб.
Тим и Артемизия смотрели на него апатично.
– Неудивительно, что английское телевидение просто куча дерьма с глистами. Тут же работают сплошь тупицы и трусы! Неудивительно, что американцы бьют нас по всем статьям.
Последнее Тима слегка всколыхнуло.
– Постойте-ка. Мы-то ваши друзья.
– Тоже мне друзья! – фыркнул Билли. – Ты – бесхребетный червяк с обвисшими яйцами. Она – тупая фигуристая деваха, которую повысили только за то, что сосала член Ларри Крема!
Артемизия расплакалась. Тим поднял длинный указательный палец.
– А вот это совсем ни к чему. Все это время мы с Артемизией были самыми верными вашими сторонниками.
– Слушайте, уж я-то точно знаю, какими вы были сторонниками. Шейла Бурмен сказала, что сериал зарежут, а вы двое ответили: "Да, Шейла, конечно, Шейла; мы понимаем и уважаем ваше решение". Вы – пара бесхребетных придурков, чтоб вам обоим под машину угодить!
Отвезя Мэдди на ночь к маме, Никки поспешила домой приводить себя в порядок. Она побрила ноги, накрасила ногти, обработала шампунем и кондиционером волосы и целую вечность провела, выбирая подходящий наряд. Она не находила себе места от возбуждения и одновременно цепенела от ужаса, как девчонка-подросток перед первым свиданием. За многие годы она впервые чувствовала себя живой.
Приняв ванну с ароматическими маслами, она надела халат и приготовила ужин – настоящую домашнюю лазанью. Это было любимое блюдо Билли. Но сегодня есть его будет другой. Готовя соус, она размышляла о вине. В холодильнике стояла бутылка приличного австралийского игристого, но Никки знала, что Билли всегда прячет в дальнем углу гардероба что-то стоящее. Это была одна из мелких заноз неравенства, на которые она обратила внимание лишь благодаря сеансам психотерапии. Когда Никки было что отпраздновать (практически никогда), они пили шардонэ. Мелкие победы Билли всегда отмечали настоящим шампанским.
Никки не полагалось знать, что Билли прячет в шкафу шампанское, так же как не полагалось знать, что в своем дневнике он называет ее коровой. Надо думать, он воображал, что Никки слишком благородна, чтобы читать его дневник или рыться в его вещах. Для писателя, якобы наделенного хотя бы толикой знания человеческой природы, он бывал удивительно наивен.
И действительно, в дальнем углу гардероба она нашла две бутылки "Боллинджера" – стояли себе там рядком, как часовые. Нагнувшись за ними, Никки с раздражением заметила горку мятых футболок и трусов. Вполне обычное зрелище – Билли часто ленился относить одежду в корзину для грязного белья. Когда Никки подобрала горку, что-то
Никки подняла предмет. Это оказался красивый пистолет. Она с первого же взгляда поняла, что это не реплика. Настоящее оружие. Оно было темно-серым, с черной рукоятью и оттиском производителя на боку: СМИТ-ВЕССОН, СПРИНГФИЛД, МАССАЧУСЕТС. Для орудия убийства эта штуковина выглядела на удивление безобидной: аккуратное, легкое сокровище, удобно легшее в худую элегантную ладонь Никки.
Щеки у нее запылали, когда в голову ей пришла ужасная мысль. Что, если Билли пристрелил Рейслеров и тех двух полицейских? Но нет, невозможно. Ведь Билли весь вечер был у нее на виду. Тогда зачем ему пистолет? Уже не в первый раз ей подумалось, что она, возможно, живет с сумасшедшим.
К половине восьмого, накрашенная и облаченная в облегающее черное платьице, Никки, слушая Баха, накрывала на стол. Она как раз ставила свечи, когда в гостиную, улыбаясь до ушей, вошел Билли.
– Вкусно пахнет, – сказал он.
Никки уставилась на него во все глаза, надеясь, что происходящее – дурной сон.
– Чую запах моей любимой еды. Ты знала, что я приеду, правда? Ты всегда была ведьмой.
В начале их романа эмоциональная связь между ними была такой прочной, что Никки достаточно было захотеть, чтобы Билли позвонил, как он тут же хватался за трубку – где бы ни был, что бы ни делал. Те дни духовной близости давно миновали. Сейчас общим у них было лишь желание дать другому по морде.
Билли обошел дом в поисках дочери и, не найдя ее, вернулся на кухню.
– Где Мэдди? – спросил он.
– Откуда у тебя оружие? – ответила вопросом на вопрос жена.
– Купил у одного типа в пабе. А что?
– Хотелось бы знать, – сказала, не глядя на него, Никки, – о чем ты думал, храня в доме оружие, когда у нас маленький ребенок.
Билли мешкал не более секунды.
– Учитывая, что наших соседей застрелили, я решил, это недурная мысль.
– Во-первых, ты нарушаешь закон. Во-вторых, он даже спрятан-то не был по-настоящему. Лежал у тебя в шкафу! Что, если бы Мэдди его нашла?
– Она и близко к моему шкафу не подходит, черт побери.
– Но что, если бы такое случилось? – Теперь Никки начинала сердиться.
Билли буравил взглядом ее затылок.
– Я возвращаюсь после того, как яйца себе отбил, ишача на эту семью. И так меня встречают?
– Ты знаешь, как я отношусь к оружию.
– Оружие опасно только в руках опасных людей. – Взяв со стола пистолет, он встал рядом с ней. – А это даже не заряжено.
Теперь она вымещала свой гнев на сковородке, оттирая ее добела и отказываясь поднимать на него глаза.
– Смотри. – Он прицелился в окно и попытался выстрелить. Раздался щелчок. – Видишь?
Никки оттолкнула его локтем.
– Держи его от меня подальше.
– Зачем ты приготовила мне обед, Никки, если я тебе так противен?
– Я не для тебя готовила!
– Нет, для меня, мать твою! Кому еще ты могла бы делать лазанью?
Хлопнув еще мыльную сковородку на доску для сушки, Никки взялась за деревянную ложку. Билли приставил пистолет к своей голове.
– На что ты злишься? – Он нажал на курок. Снова щелчок. – Ладно. Я купил пушку. Может, мне не следовало это делать. Но я нервничал.