Любить всем сердцем

Солсбери Дж. Б.

Он никогда не влюбится в такую женщину, как я. Не тогда, когда такие женщины, как она, умоляют его о внимании.

— Не могу поверить, насколько безжалостны эти маленькие ублюдки, — говорит Эшли мне в ухо, достаточно громко, чтобы слышали ряды позади нас, как будто она даже не знает, что есть такая вещь, как шепот. — Когда я сегодня утром проверяла новости…

Я смотрю на нее, и то, что она видит на моем лице, заставляет ее замолчать.

— Мне все равно. Что бы ты ни видела, что бы ни читала, ни слышала,

ни хотела мне сказать, пожалуйста, не надо.

Она кривит свои идеально-розовые губы.

— Ладно.

Я оборачиваюсь и изо всех сил стараюсь сосредоточиться на музыке, даже с сердцем, бьющимся в горле. Во время второй песни помощники, сопровождавшие папарацци, направляются к боковой двери, ведущей за платформу. Скорее всего, они расскажут Бену, что случилось. Мои щеки пылают, когда я чувствую, что каждый взгляд в комнате направлен на мою голову.

Песня заканчивается, и выходит пастор Лэнгли. Мы с Эшли переглядываемся.

— Что происходит? — спрашивает она.

Я снова перевожу взгляд на платформу, пока Бен шепчет что-то церковному лидеру.

— Понятия не имею.

Он поворачивается лицом к собравшимся и сразу замечает нас с Эшли. Неуверенно улыбается нам, прежде чем обратиться к залу.

— Доброе утро. Я рад, что вы все здесь собрались. Я хотел уделить минутку, чтобы поговорить о некоторых вещах, которые происходили здесь за последние несколько недель. Чтобы избежать сплетен, хотел бы развеять распространяющиеся слухи.

Зал взрывается шепотом, и даже участники группы кажутся такими же смущенными и заинтересованными, как и все мы. Но только не я. Почти уверена, что знаю, о чем он собирается говорить, и мои внутренности кричат, чтобы я бежала.

— Во-первых, для тех из вас, кто интересуется моими отношениями с Джесси Ли, правда в том, что он мой младший брат.

Вздохи и шепот гудят вокруг меня, в то время как мой желудок опускается.

— Джесси живет у меня уже несколько месяцев, и за это время он неожиданно обзавелся здесь несколькими друзьями. — Бен не смотрит в мою сторону, и я ценю это. — Средства массовой информации безжалостно преследуют эту церковь в надежде получить сенсацию о том, почему Джэс здесь. Они преданы своему делу, надо отдать им должное.

Раздается смех, но я чувствую только тошноту.

— Мой брат возвращается в Лос-Анджелес, но перед отъездом ему нужно кое-что сказать. — На этот раз Бен смотрит мне прямо в глаза. — Надеюсь, вы его выслушаете.

— О Боже, о Боже, о Боже мой, — шепчет Эшли.

Я слишком ошеломлена, чтобы отчитать ее за богохульство в церкви — потому что знаю, что это были не молитвы — и вместо этого тупо смотрю вперед. Желчь подступает к моему горлу, когда святилище взрывается аплодисментами.

Не смей блевать, не смей блевать.

Из глубины

сцены появляется фигура в черной футболке, синих джинсах и черных ботинках на толстой подошве. Я смотрю на его ноги, потому что не могу заставить себя посмотреть ему в глаза.

Помолвлен. Дети. Интрижки. Разрушенные отношения.

— Говоря словами моего хорошего друга, — гремит его голос из динамиков, — Доброе утро, добро пожаловать в церковь.

Он бренчит на гитаре, и у меня внутри все сжимается от этого звука, того самого, который я слышала каждое утро, когда Джесси писал музыку в комнате Бена. Тот же звук я слышала, когда он играл песню, которую написал.

— Бетани, — говорит Эшли, — ты неважно выглядишь.

Джесси наигрывает еще несколько аккордов.

— Я работал над песней, которую хотел бы сыграть для всех вас.

Опять бренчание.

Мой желудок сжимается.

— Вот дерьмо, — шипит Эш. — Кажется, тебя сейчас…

Хотела бы я сказать, что могу с этим бороться. С тошнотворным спазмом я сгибаюсь пополам и проливаю свой завтрак из «Старбакса» на пол церкви.

— Дерьмо. — Эшли хватает меня за плечи, поднимает со скамьи и ведет по проходу к выходу.

Я опускаю голову, вытираю рот и стараюсь не блевать снова, когда голоса, кажется, сливаются позади меня. Она пинком распахивает двойные двери и тащит меня в сторону ванной. Я добираюсь до первой кабинки, падаю на колени и выпускаю остатки того, что было у меня в желудке.

— Мне так жаль, — говорит Эшли, придерживая мои волосы. — Я должна была вытащить тебя оттуда раньше.

— Нет. — Качаю головой и сплевываю в унитаз. — Я думала, что смогу сдержаться.

— Ну, ты ему показала.

Небольшой взрыв смеха поднимается из моего живота.

— Похоже на то.

Какие бы теплые чувства ни питал ко мне Джесси, я наверняка просто убила их волной тыквенно-фраппучиной блевотины.

ДЖЕССИ

— Просто дай ей немного пространства, — говорит Бен, не сводя с меня глаз, пока Бетани бежит по проходу к двери.

— Не могу. — Я стягиваю гитарный ремень через голову и протягиваю ему свой инструмент. — Я должен убедиться, что с ней все в порядке.

Бегу по проходу, когда мимо меня проходит один из сотрудников Бена с чистящими средствами. У меня слабый желудок, и видеть, как кого-то рвет, так чертовски мерзко, но я не чувствую даже небольшой тошноты, поскольку мое беспокойство о ней важнее. Я толкаю двойные двери и выбегаю на парковку.

— Джесси! Джесси, сюда!

Я оборачиваюсь и вижу двух папарацци, спешащих ко мне.

— Не сегодня, ребята. — Я бегу обратно в церковь, закрываю и запираю двери. Обдумываю куда она могла подеваться, пока не слышу голоса из женского туалета.