Любить всем сердцем

Солсбери Дж. Б.

— Дело не в этом. — Девушка с трудом сглатывает. — Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне. Это просто сбивает меня с толку, вот и все. Я думала, ты меня ненавидишь.

— Ненависть – слишком сильное слово.

— В лучшем случае терпел меня.

Она права. В основном.

— Мне нравится прикасаться к тебе.

— Но почему? — говорит она на выдохе, быстро наполняет легкие воздухом и задерживает его.

Я никогда не был рядом с такой выразительной женщиной, как Бетани. По крайней мере, я

этого не помню. Мне не нужно гадать, что она чувствует. Каждый вздох, который она делает, передает эмоции. Интересно, если я проглочу ее вдохи, почувствую ли то же самое?

Провожу рукой по ее затылку, и она не сопротивляется, когда я притягиваю ее к себе.

— Потому что ты мягкая.

Ее губы приоткрываются, и ее теплое дыхание скользит по моим губам. Я облизываю нижнюю губу, надеясь хоть на малейший вкус того, что она чувствует. Едва касаюсь ее губ своими.

Ее тело слегка наклоняется ко мне.

— Что ты делаешь? — шепчет она.

— Показываю, чего ты будешь лишена, если попросишь меня перестать прикасаться к тебе. — Я приоткрываю губы достаточно, чтобы взять ее нижнюю губу между своими.

На вкус она как мятный бальзам для губ. Ее губы даже мягче, чем я себе представлял.

Она сжимает мои бицепсы, сжимая мою футболку в кулаках за долю секунды до того, как оттолкнуть меня назад.

— Остановись.

Я поднимаю руки в знак капитуляции и улыбаюсь, почему-то чувствуя легкое головокружение. Может быть, это как-то связано с потерей крови в моей голове, поскольку вся она хлынула к стояку у меня в штанах.

Ее глаза превращаются в щелочки.

— Я пришла сюда, чтобы сказать тебе, что твои прикосновения сбивают с толку, а ты целуешь меня?

Отказ? Снова. Мне это не нравится.

— Вряд ли это был поцелуй. — Я избегаю искушения сесть на кровать из-за слабости, которую чувствую в коленях.

Бетани отшатывается от моего встречного отказа. Хорошо.

— Ты жесток.

— Не веди себя как жертва. Всего несколько секунд назад ты сказала, что тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе.

— Знаю. Вот почему мне нужно, чтобы ты остановился.

— В этом нет никакого смысла…

Неприятный звон дверного звонка разносится по всему дому, и под этим предлогом Бетани выскакивает из комнаты. Я следую за ней, не готовый закончить этот разговор.

Когда она открывает дверь, входит Пит. Он улыбается ей так же, как делал это всю неделю, и она, черт возьми, улыбается в ответ.

— Как дела, Бэт-няня? — Он протягивает руку, и они обмениваются рукопожатиями.

О, так это нормально, что этот мудак прикасается к ней, только не я?

— Я поняла, — радостно говорит она, явно не так взволнованная тем, что произошло всего несколько секунд назад, как я. — Мэттью Перри.

Мужчина-медсестра ухмыляется.

— Я ведь права, да?

Он

пожимает плечами, но ничего не говорит. Что за дурацкую игру затеяли эти двое?

— Я так и знала! — Бетани победоносно вскидывает кулак вверх.

— Знала что?

Они бросают взгляды в сторону коридора, где я стою, наблюдая за их флиртом ботаников.

— Как дела, Джесси?

Я игнорирую медбрата и жду ответа Бетани.

— Это игра, в которую мы играем. Я пытаюсь угадать у кого из знаменитостей работал Пит, — говорит она без энтузиазма, который только что показывала мудаку в синей униформе.

— И на этой ноте. — Пит похлопывает по своей спортивной сумке. — Давай сделаем анализ мочи, чтобы ты мог сохранить свои водительские права. Готов пописать в банку?

— Полагаю, конфиденциальность ни хрена для тебя не значит, а, сиделка? — Я двигаю бедрами, чувствуя напряжение моего стояка, спрятанного за джинсами. — И нет, я еще не готов.

Мне нужно подрочить, прежде чем я смогу пройти тест.

Я никогда так долго не обходился без секса. Вот и все. В Бетани нет ничего особенного.

Я топаю в свою комнату, убеждая себя в этом, но фантазирую о своей руке на ее бедре, пока опорожняю свои яйца в унитаз.

БЕТАНИ

Я надеялась, что к концу недели почувствую себя лучше после разговора с Джесси. На этой неделе почти каждую ночь не спала, разговаривая с Эшли о том, как объяснить Джесси, что он не может так прикасаться ко мне. Она безуспешно пыталась скрыть улыбку, а я все болтала и болтала о том, как вежливо велеть ему остановиться, хотя вовсе не обязательно ненавидела ощущение его руки на себе.

Его прикосновение сбивает меня с толку, вот на чем я остановилась.

Миллион раз прокручивала в голове эту лекцию, пока ехала на автобусе к пастору Бену. Когда вошла и увидела Джесси на полу, похожего на отпрыска замученного художника и падшего ангела, я замерла. Рассеянно спросила о стуле, и его ответ был последним ударом, который подорвал всю мою решимость. «Выбить из него зло» — слова, которые он использовал, но произнес их как запоздалую мысль, как будто они сорвались с его губ без его разрешения.

Когда я пришла в себя от его признания, он увидел мою слабость и пошел на убийство.

Он поцеловал меня!

«Вряд ли это был поцелуй».

Его слова звенят в моей голове, смущение омывает меня новой волной, как будто он только что их произнес. Я знала, что его цель – напомнить мне, насколько я наивна по сравнению с ним, насколько невинна и скромна.

— Я не ханжа, — бормочу я, запихивая пакетики с сахаром в корзину, радуясь, что ресторан пуст, если не считать нескольких поваров в задней части.