Любить вопреки

Каралина

К сожалению моего жениха среди прибывших не было и меня это расстроило.

– Леди Реймор, Ваша воспитанница выходит замуж, а не умирает, давайте оставим Ваши стенания и перейдем к договору.

Опекунша мигом прекратила причитать, хищно вцепившись в бумаги.

Я терпеливо смотрела на нее, ожидая когда она ознакомится с договором.

Настоятельница молча смотрела на нас со своего места, не считая нужным вмешиваться.

– Но лорд Горский, я прошу заметить, что Шарлин пока не достигла двадцати

одного года и не может распоряжаться приданным. Я думаю мне стоит позаботиться о сохранности причитающегося ей… скажем пока не появятся дети, - вскинула огромные глаза на дядю моего жениха женщина.

Я скрипнула зубами, лихорадочно соображая, как поступить. К счастью, лорд Горский не был бы тем кем является, если бы позволял всем кому ни попадя обводить себя вокруг пальца.

– Леди Реймор, я ценю Ваши усилия, - тут мужчина сделал паузу, давая нам осознать что он имеет ввиду.

– И заботу о воспитаннице, но договор останется в единственно верном исходном варианте, если конечно у леди Шарлин нет возражений, - улыбнулся мне лорд Горский.

– Я могу ознакомиться с договором? – вопросом на вопрос ответила ему.

Мужчина кивнул, судя по улыбке, наслаждаясь происходящим.

Опекунша нехотя уронила мне в руки бумаги и отошла.

Что ж, я не обманулась в суждениях в отношении жениха. Он был добрым и порядочным лордом.

Ни одного ограничения не было прописано. Помимо разрешения на распоряжение приданным по своему усмотрению, мне назначалось солидное содержание, давалась полная свобода действий и даже сроки на обязательное рождение наследника не были указаны.

Без преувеличения могу сказать, что мне очень повезло с будущим супругом.

Поискав взглядом самописец, я не мешкая поставила свою подпись рядом с уже стоящей подписью жениха.

Забрав у меня договор, лорд Горский поцеловал мою руку и, попрощавшись, покинул кабинет.

Не дожидаясь оскорблений леди Реймор, я испросила позволения и покинула кабинет Настоятельницы.

Оставалось потерпеть три дня.

Накануне ритуала мне передали нереальной красоты атласное жемчужное платье со шлейфом, украшения, туфельки, белье и множество необходимых мелочей.

Привыкшая к роскоши в доме опекуна, я смогла по достоинству оценить щедрость жениха.

Чтобы не вызывать ненужной зависти, я спрятала все в небольшой шкафчик и поспешила на занятия.

Ни сегодня, ни завтра утром кормить меня не будут. Настоятельница конечно сказала, что того требует ритуал, но мне что-то подсказывает, это сделано просто из вредности.

Утром меня подняли задолго до рассвета и потащили на утреннюю молитву, заставив на коленях простоять два часа в тоненькой рубашке на самом сквозняке.

Я стоически терпела издевательства, уговаривая себя подождать немного.

Когда вернулась в комнату, успела

лишь быстро ополоснуться и умыться, как вошла Настоятельница в сопровождении двух старших послушниц.

Неодобрительно осмотрев дорогой атлас, Настоятельница лично наблюдала за моими сборами.

– Туже затяните, чтобы не думали, что мы здесь не заботимся о стройности послушниц. Еще.

Я итак с трудом могла дышать, а после ухищрений Настоятельницы, корсет так больно впился в ребра, что воздух перестал поступать вовсе.

Женщина не позволила мне наложить плетение, защищающее ноги от натирания, впихнув в туфли на высоком каблуке.

Только нежелание позорить Обитель удержало Настоятельницу от запрета на прическу и легкий макияж.

Когда мне на голову накинули плотную вуаль фаты, я поняла, что брачный ритуал пережить будет непросто. И без того не имея возможности нормально вдохнуть, я довольствовалась душным воздухом под вуалью.

Не дав даже взглянуть на себя в зеркало, меня потащили вниз.

Прикладывая неимоверные усилия чтобы не упасть из-за высоких каблуков, я старалась справиться с головокружением.

В храм меня повели пешком. Настоятельница видимо решила поиздеваться напоследок, проигнорировав присланный украшенный белыми лентами экипаж с гербом рода Горских.

Происходящее было как в тумане.

Я помню крутую лестницу, полумрак храма, взирающих на меня незнакомых людей и больно впившуюся в запястье руку Настоятельницы.

Голова кружилась, в ушах нарастал гул.

Чуть лучше стало, когда передо мной появился будущий супруг и забрал меня у Настоятельницы.

Почувствовав крепко сжимающую меня теплую ладонь, я немного расслабилась, борясь с дурнотой.

Жрец начал монотонный речитатив. Я молила его поторопиться, боясь потерять сознание до того как выйду замуж.

Я ловила несколько раз обеспокоенный взгляд жениха, но сил на ответ не было.

– Лорд Ровейн Горский, согласны ли Вы взять в жены леди Шарлин Реймор?

– Согласен, - уверенно и четко ответил мой жених.

– Леди Шарлин Реймор, согласны ли Вы взять в мужья лорда Ровейна Горского?

– Согласна, - как можно громче ответила я, боясь, что меня не услышат.

– Объявляю Вас мужем и женой.

Стало лучше, когда жених, вернее уже муж, откинул плотную вуаль, позволяя воздуху проникнуть в горящие легкие.

Склонившись, Ровейн легко коснулся моих губ своими, осторожно придерживая за талию.

Я не сдержала вздох облегчения, утонув в нежном взгляде, чем вызвала его улыбку.

Дорога из храма была проще уже тем, что меня нес на руках муж.

Я старалась не морщиться от боли в ребрах, улыбаясь гостям.

На улице нас ждал закрытый экипаж. Лорд Горский помог мне устроиться в нем, бережно придерживая.