Любить сенатора
Шрифт:
– Той ночью, когда меня выгнали из трейлера, он… – Я не могла подобрать слов. Алекс сел рядом. Он поднял мои ноги, снял туфли и начал разминать ступни. Это помогло мне расслабиться, и я почувствовала, как напряжение уходит.
– Он изнасиловал тебя? – спросил он, разминая мои ноги.
– Он пытался, но нет. Он много чего сделал, но не насиловал. Я разозлила его, потому что пошла к маме, когда у нее было двое клиентов. Мама ушла, он ничего не понял. Он начал стучать в дверь моей спальни. Я была в кровати, пыталась
– Скажи, малыш.
– Он стянул с меня трусы и попытался засунуть в меня свои мерзкие пальцы. Я звала на помощь, но никто не слышал. Я продолжала кричать так громко, как только могла. Но он продолжал, я со всей силы ударила его по яйцам, но этим я только его разозлила. Если бы не вошла моя мама, он бы убил меня или изнасиловал. Он во всем обвинил меня, сказал, что я пыталась соблазнить его. Она была не в себе, как будто сошла с ума, называла меня шлюхой, домашним вредителем, тварью.
Я думала, что если убегу на время, они скоро придут в себя и я смогу вернуться и, может, забудут о том, что произошло. Но этого не случилось. Когда я вернулась, мои вещи валялись на траве. Алекс, все, что было в моей комнате, валялось кучей снаружи. Даже моя постель и одежда. – Я допила водку и поставила рюмку на край стола. Мое горло горело, я чувствовала, как это ощущение стекает вниз к груди, и в животе начинает теплеть. Я убрала ноги и прижалась к нему. – Я пыталась вернуться в трейлер к маме. Я думала, что она позволит мне вернуться. Мне некуда было идти. И мне было страшно. Я плакала и колотила в дверь, умоляя ее впустить меня. Она подошла к двери, бросила мне кусок бумаги и сказала звонить Бьюле или идти жить на улицу. Той ночью я осталась у Вины, а на следующий день позвонила бабушке. Она проехала весь путь через Огайо, чтобы забрать меня.
– Господи, Прюденс, как она могла так поступить с тобой? Малыш, больше никто не сможет обидеть тебя, я обещаю. – Он поцеловал меня в макушку.
– Я не хочу, чтобы твоя кампания была омрачена этим дерьмом. Если это всплывет, и еще то, что я встречаюсь с тобой, тебя могут уничтожить, – сказала я, вытирая глаза руками.
– Это не должно помешать мне. Я со всем справлюсь. Я хочу, чтобы ты перестала об этом беспокоиться.
– Прости, что тебе приходится с этим возиться, – сказала я.
– Мне ни с чем не приходится возиться. Я выбрал быть с тобой, и все, что произойдет дальше, я смогу пережить. Как я и говорил, ты для меня важнее всего, важнее выборов или работы. Ты сегодня ела? – спросил он, чтобы сменить тему.
– Нет, я еще не ела сегодня, только думала об этом. Я проголодалась.
–Давай приведем тебя в порядок и сходим что-нибудь поедим. Я бы не отказался от хорошего ужина с тобой где-нибудь в городе.
Мне не хотелось покидать отель, но мысль, что я в Огайо с Алексом вызывала приятные чувства. Я была уверена, что и ему хочется остаться, ведь последний раз, когда он был здесь, в него стреляли.
– Звучит здорово. Я немного освежусь, – сказала я. Я подняла себя с дивана и ушла в ванную.
Я поправила макияж, расчесала волосы, нанесла парфюм, и была готова идти. Когда я вышла, Алекс разговаривал по телефону и, увидев меня, сразу положил трубку. Я не могла не спросить, с кем он разговаривает.
– Это по работе. Я должен вернуться к завтрашнему заседанию. Кажется, Морис собирается затягивать голосование, похоже меня ждет долгая ночь.
Я решила не думать об этом.
– Готова? Я взял напрокат машину, так что мы можем прокатиться и найти какую-нибудь забегаловку. Я бы не отказался от чизбургера и картошки фри, утопающей в масле. А ты?
– Звучит превосходно. – Я была не против поесть и не могла дождаться, когда выпью кофе.
В «Кухне Мэри» пахло луком и жареным кофе. Это место не было «Синим Базиликом», но там подавали горячую еду, а это было именно то, что нужно нам обоим. Прервав свою вегетарианскую диету, мы оба заказали по двойному чизбургеру, картошку фри с сырным соусом и салат из капусты. Алексу приглянулся пирог с орехами пекан, который он до этого не пробовал. Во время нашего ужина он отвлекся, но его телефон продолжал вибрировать. Сообщения приходили без перерыва. Я не хотела спрашивать его, что происходит, и решила, что это связано с его работой.
– Вкусно. Я могу есть это целыми днями, – сказал он, вытирая рот и улыбаясь.
– Я бы стала такой же большой как та официантка, если бы так делала. Вот кем бы я стала, если бы не уехала с Бьюлой, – произнесла я. Время от времени я поглядывала на официантку, которая весила, по меньшей мере, триста фунтов (136 кг) и переходила вразвалочку от стола к столу. Она выглядела подавленной и потерянной.
– Нет, не стала бы. Не будь так строга к себе, Прюденс. Шик у тебя в крови. И мозги, которые есть далеко не у всех. Ты бы никогда не дошла до такого.
– Пойдем. Я хочу доехать до нашего старого трейлера, пока не стемнело, – сказала я, делая последний глоток кофе и поднимаясь, чтобы уйти.
– Ты уверена? После сегодняшнего это может быть перебор.
– Вряд ли, ты же со мной, а когда ты со мной, я могу все. – Я улыбнулась и поцеловала его в блестящие от жира губы. Он оставил деньги и большие чаевые на столе, и мы направились к выходу.
– Это то, как я отношусь к тебе, Прюденс. Вот почему ты мне нужна для сбора средств, – сказал он, когда мы выходили. Алекс придержал дверь для пожилой пары, они вошли внутрь и улыбнулись ему. Он кивнул им и сказал: