Любить сенатора
Шрифт:
Лифт остановился на седьмом этаже. На стенах и на входах в палаты были знаки, предупреждающие о биологической опасности. Тишину этого места нарушали только звуки мониторов и мягкое гудение кислородных машин. Сестринский пост находился на круглом островке посреди холла. Медсестры были заняты за компьютерами или с пациентами. Мы с Бьюлой подошли к столу.
– Могу я вам помочь? – спросила медсестра, не поднимая глаз от монитора.
– Да, мы к Дейдре Ромейн. Я ее мать, Бьюла, а это ее дочь Прюденс, – сказала бабушка.
Медсестра была крайне худа, ее светлые волосы ежиком были покрашены
– Одну секунду. Думаю, ее врач где-то здесь.
Медсестра поднялась и подошла поговорить с женщиной в белом халате, которая заполняла график.
– Она подойдет к вам. Я думаю лучше, если вы поговорите с врачом, прежде чем идти к ней.
– Хорошо, – сказала Бьюла.
К нам подошла невысокая азиатка с уставшим серьезным выражением лица. Она была невыразительной, без макияжа, волосы были собраны в тугой хвост. Одета она была в белый халат и мокасины, которые выглядели такими же уставшими, как и она сама.
– Здравствуйте, я доктор Томас. Вы мать и дочь Дейдры Ромейн? – спросила она, протянув руку, чтобы поздороваться.
– Здравствуйте, доктор Томас. Я Бьюла, а это ее дочь Прюденс. Мы только что прилетели из Вирджинии. Медсестра Дейдры позвонила мне вчера. Я даже не знала, что Дейдра больна настолько, что находится при смерти. Я не разговаривала с дочерью больше двадцати лет.
– Да, Дейдру перевели из тюрьмы. Я лечу ее на протяжении пяти лет, с того момента как она узнала, что у нее ВИЧ.
Я посмотрела на Бьюлу, она закрыла глаза, пока врач говорила. Впервые она столкнулась лицом к лицу с фактом, что моя мама настолько больна.
–Дейдра отказалась бросить наркотики, отказалась от лечения. Я старалась поддерживать ее в стабильном состоянии. Она думала, что можно просто не обращать на это внимания и все пройдет само. На прошлой неделе ее перевели сюда из тюрьмы, потому что у нее был кашель и лихорадка, не поддающиеся лечению. У нее тяжелая пневмония. У нее также цирроз печени и увеличены легкие из-за курения. Я боюсь, что нынешнее ее состояние таково, что осталось ей не долго. Сейчас она в стабильном состоянии, иногда приходит в сознание. Ее внешность может вас шокировать, если вы долго с ней не виделись. Вы должны быть готовы к тому, как она сейчас выглядит. У вас есть вопросы ко мне?
– Да, можем ли мы что-нибудь сделать? Что-то, кроме того, чтобы поддерживать ее состояние? Есть ли какая-нибудь надежда, что более качественные препараты или лечение помогут ей побороть пневмонию?
– Боюсь, не в этом случае, – сказала доктор Томас.
– Понимаю. Как вы нашли меня?
– В тюрьме был ваш номер. Она узнала, что больна после того как, попав в тюрьму, сдала кровь. Она никогда не говорила о семье. Жаль, что ваша встреча произойдет при таких обстоятельствах, – продолжила врач.
– Я пыталась найти ее годами, но безрезультатно. Эта печальная история началась, когда Дейдра была еще подростком. То, что я узнала сейчас, даже хуже, чем когда я узнала, что она в тюрьме, – сказала Бьюла со слезами на глазах.
– Я понимаю. Сожалею, что это первое, о чем вы узнали, – сказала доктор Томас.
Она убрала ручку в карман, ее телефон подал сигнал.
Бьюла достала
– Готовы ее увидеть? Имейте в виду, она в бессознательном состоянии, но может вас слышать. Дейдра испытывала сильнейшие боли, поэтому мы должны были дать ей соответствующие препараты. Кислород также поддерживает ее состояние. Уверена, что она не похожа на себя ту, какой вы ее видели в последний раз.
Я просто кивнула. Как только мы направились в ее палату, у меня началась паника. Я глубоко вздохнула и применила навыки, позволившие взять себя в руки. Дышать медленно, сосредоточиться. Издалека я увидела нечто напоминающее скелет, лежащий на больничной койке.
Я вошла в полутемную больничную палату, крепко держа бабушку за руку. Видеть маму в таком состоянии было ужасающе. Лежащая передо мной женщина выглядела так, как будто она уже умерла. Ее кожа была серой, щеки впали, делая ее еще более похожей на скелет. Казалось, каждый глоток воздуха, который она делает, требует усилий. Ее рот был приоткрыт, и я увидела, что у нее нет зубов. Губы были втянуты, как у старухи. Они были бесцветными, сухими и потрескавшимися. Ее волосы слиплись в светлые и темные пряди на практически лысой голове. Сердце в ее слабой груди билось так, как будто она бежала наперегонки. Она была накрыта тонким одеялом, и под ним я могла различить очертания изможденного тела моей матери. Кислородная трубка в носу поставляла ей воздух. Хотя ее глаза были едва открыты, казалось, что она смотрит на что-то, что нам невидимо. Ее пальцы были тощими и желтыми из-за долгих лет курения. Я не могла поверить в то, что вижу.
Рядом с ее кроватью стоял вооруженный охранник. Он выглядел огромным и устрашающим и смотрелся чужеродно рядом с кислородной машиной. Моя мама никуда бы не делась, живой отсюда уйти она не могла. Они приковали одну ее руку наручниками к кровати. Зачем? Куда могла сбежать умирающая женщина в коме?
Охранник кивнул без всякого выражения на лице. Он был похож на статую цвета красного дерева, а его руки были большими как у героя комиксов, и выглядел он устрашающе, охраняя умирающую женщину. Его темно-синяя форма плотно обтягивала широкую грудь, а к бедру был пристегнут пистолет. Массивный, пугающий.
Бьюла подошла к ее кровати. Улыбнувшись охраннику, она сняла компресс с головы мамы и поцеловала ее в лоб. Он уставился на нее, не моргая. В голове промелькнула мысль, что он мне не нравится.
Как только бабушка взглянула на свою дочь, по ее лицу полились слезы. В последний раз, когда она ее видела, Дейдра была молода, здорова и красива. Бьюла придвинула стул и села рядом, держась за поручень кровати. Я стояла у двери как окаменевшая и не могла заставить себя подойти ближе. То, что я уже увидела, было больше, чем я могла вынести. Казалось, что от звука ее кардиомонитора закладывало уши. Пока я стояла и смотрела, пытаясь принять реальность происходящего, вошла медсестра и представилась.
– Здравствуйте, я Элейн. Медсестра Дейдры. Сегодня ночью я слежу за ее состоянием, – сказала она с улыбкой. – Привет, Маршалл, – сказала она вооруженному охраннику.
Он улыбнулся, что выглядело странно на его серьезном лице.
Элейн была крупной дамой с темными длинными волосами и голубыми глазами. От нее исходила мягкость, которая, я уверена, была нормой для тех, кто заботится об умирающих пациентах. Она начала делать то, что должна – заботиться о моей матери. Надев резиновые перчатки и маску, она добавила лекарства в капельницу и проверила кислород, поступающий в нос. Подняла одеяло, и из-под него показались похожие на палки ноги. Мама застонала.