Любить сенатора
Шрифт:
– Как тебе тот хорошенький парнишка, что сидит позади меня? Это сын сенатора Фишборна. Он поступает в Гарвард. Разве он не сказка? Я за секунду устрою тебе свидание. Просто скажи, – совершенно серьезно говорила она. Ее подработка свахой начинала меня раздражать.
– Нет, – заявила я, даже не глядя на сына сенатора Фишборна. У меня больше не было сил об этом думать.
– Ты ведешь себя как ребенок, Прюденс. Ты должна собраться и начать жить. Прюденс, тебе почти двадцать
– Если я не могу быть с тем, кто мне нужен, значит, мне не нужен никто, – сказала я, с каждой минутой злясь больше, а я никогда не злилась на бабушку. Кажется, вот и еще одна тема для разговора.
– Помнишь ту песню? «Если не можешь быть с тем, кого любишь, люби того, кто рядом с тобой», – сказала Бьюла.
– Ненавижу эту песню.
– Ты невозможна. Я не понимаю, Прюденс, он же не единственный человек на этой земле.
– Для меня – единственный, – мне хотелось плакать. Даже мысль о нем превращала меня в фонтан, хоть я и старалась быть менее эмоциональной.
– Напоминаю, что он старше тебя. Это сейчас крутить роман с «взрослым» сенатором мило, а когда тебе будет пятьдесят, ему стукнет семьдесят, и он начнет носить подгузники. Ты же будешь в самом соку, и вокруг тебя будут кружить старые дряхлые стервятники, – улыбнулась она.
Я не услышала ни единого слова, сказанного ею.
Бьюла не сдавалась и продолжала выливать на меня поток приемлемых для меня мужчин, хотя мне это было совершенно не интересно. Воскресный обед у нее больше напоминал брачное агентство. Конечно, она пыталась оправдаться фразами типа «Мой давний друг был проездом в городе!», или «Я подумала, ему было бы приятно тебя увидеть!», или «Я подумала, ему было бы приятно тебя увидеть!». Все стало еще хуже, когда каждый раз, как я приходила к Бьюле в воскресенье, ко мне подсаживали нового мужчину. Я так устала от этого, что начала брать с собой Томаса, чтобы сбить их с толку.
В конце концов, один меня заинтересовал, хоть он и не был одним из тех, кого сватала мне моя бабушка. Тревор Нэш был прекрасен, но он не был Алексом. Фактически внешне он был его противоположностью, и я решила, что так для меня даже лучше. У Тревора были светлые волосы, голубые глаза и невысокий рост. Он много тренировался, поэтому обладал мускулистым подтянутым телом. Тревор был старше меня и тоже работал юристом, и со стороны казалось, что мы хорошо подходим друг другу. Мы занимались в одном клубе, и несколько раз я обращала на него внимание. Он кружил мимо меня, пока я занималась кикбоксингом, и однажды вечером подождал меня у выхода.
– Привет, ты Прюденс Ромэйн?
– Да, – я замялась. Тревор всегда занимался поднятием тяжестей, пока я бегала на беговой дорожке, но я и не думала, что он знает меня.
– Я много слышал о тебе, – сказал он. Я посмотрела в его томные серые глаза и была очарована его видом. Я понятия не имела о чем он, но продолжала слушать.
– Надеюсь хорошее?
Мы разговаривали перед залом, в который входили и выходили люди. Он попросил у меня номер телефона и через день позвонил, чтобы пригласить меня сходить куда-нибудь. Я неохотно согласилась, думая, что это будет забавно и остановит мою бабушку от дальнейших попыток организовать мне свидание, и надеясь, что это уймет ее хотя бы на какое-то время.
– Я не заглядываю так далеко наперед, бабуля. Ты знаешь, что я чувствую к Алексу, и это не то же самое.
– Я делала уборку в квартире после обеда в субботу, и она пришла помочь.
– Просто попробуй. Ради Бога, ты же не замуж за него собираешься. Всего одно свидание, – сказала она.
– А вдруг я нарвусь на Алекса, и он подумает, что я его забыла?
– Ну, в этом случае ему придется стараться сильнее, чтобы вернуть тебя. Если так суждено, Прюденс, то так оно и будет. А теперь иди и веселись, – выпроваживала она меня.
Тревор пригласил меня на выступление Джимми Баффетта, и мы отлично проводили время. Мы смеялись всю ночь напролет. Свидание стало просто идеальным, когда мы сидели на газоне с кричащими фанатами Джимми Баффетта и веселились до утра. Я пила пиво и слушала отличную музыку.
Мы начали время от времени встречаться, и вскоре уже были парой. У Тревора был один недостаток – он очень любил вечеринки. Когда мы только начали встречаться, он напивался только в выходные. Чем больше он привыкал ко мне, тем чаще я стала замечать, что он мог быть пьян и в любой день недели. Когда он напивался, ко мне возвращались воспоминания о маме и моей прежней жизни. Все, чем мы занимались, крутилось вокруг выпивки или его друзей по колледжу. Однажды вечером мы решили поужинать после работы. Он уже расправился с тремя рюмками водки и страшно злил меня.
– Да перестань, Прюденс. Мне это просто необходимо, – сказал он, когда мы сидели в чересчур переполненном «Синем Базилике». Он сказал это так громко, что его услышал весь ресторан. Я была потрясена.
– Тревор, пожалуйста, заткнись. Я в курсе, чего ты хочешь, и мы это сделаем, когда окажемся дома. А сейчас нечего так орать, – прошипела я сквозь зубы.
– Ведешь себя благоразумно, Прюденс [Prudence в переводе с английского – благоразумие], – засмеялся он. Я пыталась закончить ужин, пока он изо всех сил старался не свалиться с ног. Чем дальше шел вечер, тем быстрее переполнялась чаша моего терпения.