Любишь или нет?
Шрифт:
— Я тоже мог бы тебя кое о чем спросить, но я молчу, — сказал Джон, усмехнувшись. — Удивительно, как эта история подействовала на тебя. Кто бы мог подумать, что и в тихой скромной хозяйке гостиницы скрывался дух авантюризма?!
— Хочешь сказать, что именно этот дух вынудил тебя участвовать в расследовании? — спросила Мейбл.
— Ну, я… — Джон махнул рукой. — Как говорит мой дед, я всегда найду приключений на свою голову. Он, правда, употребляет другое слово. Послушай, дорогая Мейбл, тебе не стоит беспокоиться за Ралфа Хоупса. Этот секретный агент — крепкий орешек и может постоять за
Мейбл вспомнила, как утром Ралф ловко подтянулся на чугунной решетке и перекинул свое тело на балкон.
— Да, он необычный человек, — сказала она негромко.
— Я заметил, что тебе нравятся необычные мужчины, — обронил Джон.
Она промолчала. Вместе они поднялись на площадку второго этажа, Мейбл решительно направилась в правый коридор, где находился номер Ралфа, но Джон задержал ее.
— Послушай, я пойду сейчас в свой номер. Не нужно, чтобы Линн Фулз присутствовала при нашей встрече с Ралфом. Агент Хоупс может неожиданно вспомнить что-нибудь и проболтается при ней. Передай ей, что я дожидаюсь ее в своем номере, хорошо?
Мейбл кивнула и пошла дальше. Дверь номера была приоткрыта, что давало ей возможность наблюдать, как доктор Фулз осматривает Ралфа Хоупса, задает ему какие-то вопросы. Мейбл с нежностью смотрела на мужчину, рядом с которым она забывала обо всем и обо всех. Даже о гостинице, даже о любимой тетушке. Существовал только он, его руки, его губы, его понимающие глаза и волнующий до озноба шепот. Страшно было представить, что еще вчера утром она его не знала. И никогда бы не узнала, если бы он не приехал в эту гостиницу по заданию секретной службы. Ей казалось, что за время, проведенное вместе, она хорошо изучила его, хотя сам он ничего рассказать о себе не мог. О будущем загадывать было страшно, но хотелось.
Представив на минуту, что Ралф становится неотъемлемой частью ее повседневной жизни, Мейбл мысленно отмахнулась. Мечта! Фантазия! В понедельник она проснется и вспомнит все, что произошло между ними, как потрясающее приключение, случившееся на хеллоуин. Монотонная повседневная жизнь не для таких людей, как Ралф Хоупс, который привык бывать в центре тайных событий и постоянно рисковать собой на благо всего человечества. Максимум, о чем она смеет мечтать, чтобы он задержался в их гостинице хотя бы на неделю. Да, вздохнула Мейбл, создать семью с человеком, которого постоянно не будет дома, невозможно. Но и представить себе дальнейшую жизнь без Ралфа Хоупса она не могла.
…Вечером Ралф заметил, что Мейбл чем-то опечалена. За то короткое время, что они провели вместе, он научился распознавать малейшие перемены в ее настроении. Днем она была веселой, они разговаривали, смеялись, даже в карты поиграли. Мейбл заставила его раздеться и лечь в постель, а его грязную после утренних приключений одежду отнесла в прачечную. Во время игры он замечал, что непонятная грусть иногда туманила ее взгляд. Его самого угнетало сознание своей беспамятности. Но все мрачное растворялось в той радости, которую он испытывал, когда Мейбл сворачивалась калачиком у него на груди, как сейчас. Они лежали в постели, наблюдая, как сгущаются тени в углах комнаты на исходе дня.
— Тебя что-то беспокоит? — спросила она после долгого молчания.
— Нет, просто задумался.
—
— Что будет, если я не сумею вернуть себе память. Придется последовать совету доктора Фулз. Я обещал ей, что поеду в больницу, если память не восстановится к завтрашнему утру.
— Я нахожу это решение правильным, — ответила Мейбл. — Ты довольно долго беседовал сегодня с Линн Фулз, — добавила она странным тоном.
— Неужели ты ревнуешь?
Ралф приподнял голову, чтобы заглянуть Мейбл в лицо.
— Доктор Фулз красивая женщина.
— Не нравятся мне рыжие женщины.
— Откуда тебе известно, каких женщин ты предпочитаешь?
— Ты права, — согласился он. — Зато мне точно известно, какая брюнетка мне нравится.
Он прижался щекой к ее волосам и вдохнул их пряный аромат. Слово «нравится» было неточным, оно годилось для вчерашней ночи, а сегодня его чувство к Мейбл было совершенно другим, более глубоким, что ли. Он не знал, характерны ли подобные эмоции для других секретных агентов, но в том, что Мейбл завладела его сердцем, он мог не сомневаться. Если бы его раньше спросили, верит ли он в любовь с первого взгляда, он бы наверняка ответил отрицательно, назвав это досужей выдумкой и глупостью. По логике и с точки зрения здравого смысла, для возникновения истинной любви требуется время. Любовь, это когда хочешь сделать человека счастливым. А для этого надо знать, к чему человек стремится, о чем мечтает, что для него важно, а что нет. Если не знаешь своего прошлого, то как можно построить будущее? А он ведь находился именно в таком положении.
— Знаешь, малышка, я высоко ценю твою заботу. Но если я не выйду из этой комнаты, то начну потихоньку сходить с ума.
Мейбл вопросительно посмотрела на него.
— Я хотел сказать, что нам неплохо бы прогуляться.
Предложение Ралфа было соблазнительным, но она сомневалась, что может покинуть гостиницу, а отпускать Ралфа одного было нельзя.
— Как хозяйке мне положено присутствовать за общим столом во время вечернего чая.
— А без тебя никак не обойдутся?
— Вообще-то все готово, кексы испекли, чай уже заварили, а место хозяйки займет Айви, — сказала Мейбл после секундного колебания.
— Тогда быстро смываемся отсюда! — воскликнул Ралф и вскочил с постели. — Живо вставай, а то скоро стемнеет. — Он протянул ей руку.
Действительно, пока они оделись и выбрались во двор по лестнице черного хода, солнце успело зайти. Без его теплых лучей стало холодно и темно.
— Куда направимся? — спросила Мейбл, застегивая до конца молнию куртки.
Ралф помолчал, прислушиваясь к внутреннему голосу.
— Давай покатаемся, — предложил он.
— Хорошо.
Она взяла его за руку и повела к стоянке, стараясь держаться ближе к стене дома, чтобы их не заметили из окон.
— Чтобы подойти к моей машине, нам придется пересечь освещенное пространство. Побежали!
На стоянке Мейбл направилась к «шевроле» красного цвета, однако взгляд Ралфа задержался на двухместном спортивном автомобиле, который словно притягивал его к себе.
— А давай возьмем эту машину, — сказал он.
— Ралф, я не знаю, чья это машина.
Он взялся за ручку дверцы и открыл ее.