Любимый предатель
Шрифт:
— У меня нет желания слушать твои слезливые истории.
Мои глаза вспыхивают гневом, и я сжимаю кулаки, пытаясь сдержаться.
Проклятье! Хотела же оставаться холодной, но с этим подонком просто невозможно сдерживать эмоции.
— Слезливые истории? Ты думаешь, я буду умолять тебя о помощи? — с ненавистью выплевываю я, — Да я лучше в быстрозайме долгов нахватаюсь, и буду собственноручно отбиваться от громил, чем приму от тебя хотя бы копейку! Забудь, я разберусь со всем сама. Только держись от меня и моей матери подальше.
Какое-то время Андрей прожигает
— Ты просто неблагодарная глупая женщина, знаешь об этом?
— Теперь знаю. Уверена твоя новая пассия подходит тебе куда больше, — отвечаю я, стараясь придать своему голосу язвительный тон.
Он встает, его кресло откатывается назад, и я неосознанно начинаю отступать к двери. Вжавшись в нее спиной, я испуганно вздрагиваю и закрываю глаза. Андрей оказывается слишком близко. Настолько, что за запахом дорогого вина я почувствовала совсем другой: его собственный. Тот, что я почти забыла. Слегка мускусный и пряный, с нотками хвои и сандалового дерева.
— Что такое? Боишься? — шепчет он мне на ухо, опаляя кожу горячим дыханием, — А идти ко мне страшно не было?
— Пусти, я ухожу! Я не собираюсь играть с тобой!
Я попыталась оттолкнуть его, но он не сдвинулся с места.
— О, ты уже давно это делаешь… Ты любишь заставлять людей полагаться на тебя, лишь для того чтобы в итоге причинить им страдания, верно?
Вздрогнув, я больно ударяюсь спиной о дверную ручку, и растерянно поднимаю на него глаза.
— О чем ты говоришь? — мой голос дрожит от страха. Я никогда не видела его таким, и не знаю чего от него ожидать, но определенно не жду ничего хорошего.
Он поднимает руку и осторожно убирает прядь волос с моего лица. Я испуганно закрываю глаза, и почти не дышу, когда его пальцы скользят вниз к моему горлу.
— Отпусти меня, — шепчу на грани отчаяния.
— Отпустить? Тебе не нравится?
— Ты сумасшедший…
— Может быть, но это ты сделала меня таким. Чего тебе не хватало? Сколько он заплатил тебе? Уверен что дал бы больше, если бы ты только попросила…
— О чем ты? Что ты несешь?
На мои глаза наворачиваются слезы, и на его лице появляется разочарованная улыбка.
— Какая же ты лживая…
— Лживая? — повторяю я, не веря своим ушам, — Ты не имеешь ни малейшего права обвинять меня в лживости!
Я пытаюсь вырваться из его хватки, но он крепко держит меня за запястье.
— Непорядочная маленькая лгунья, — шепчет и его горячее дыхание вновь касается моей кожи. — Ты так восхитительна, когда сердишься...
— Хватит! — кричу я, уже не сдерживая слез, — Пусти! Я ненавижу тебя! Ты растоптал меня! Уничтожил мою гордость, мою любовь, а сейчас смеешь в чем-то обвинять?! Пошел к черту! Я справлюсь без тебя! Ты мне не нужен!
Я с трудом вырываюсь из его хватки и выбегаю за дверь. Слезы застилают мои глаза. Я бегу в сторону лифта, не оборачиваясь, и будто сквозь толщу воды слышу, как Андрей что-то произносит, но это уже неважно.
В какой-то момент
Я все еще чувствую запах этого мерзавца, его дыхание на моей коже.
В мою жизнь он принес только боль. Столько боли, что трудно дышать, но с меня хватит. Я не позволю ему снова превратить мою жизнь в ад.
Аня
Я вхожу в дом, и будто снова погружаюсь в прошлое: в воздухе витает запах старой мебели, лаванды и домашней выпечки. Запах, который всегда вызывал у меня чувство тепла и уюта, сейчас приобрел горький оттенок.
Мама, как всегда, сидит у стола, рассеянно перебирая в руках столовые приборы. Наверное, она просто пытается сосредоточиться на чем-то, что ей знакомо и понятно. У меня нет для нее хороших новостей. Не сегодня. Думаю она это чувствует. В глубине души она догадывается о том, что я собираюсь ей сказать.
— Мам… — начинаю я, и не могу закончить, чувствуя как в горле образуется комок. Она смотрит на меня с тревогой и грустью, — Я говорила с Андреем.
Она поджимает губы, понимая, что это значит.
— Мне так и не удалось договориться... Нам придется покинуть дом.
Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но не успевает. Внезапно в кухню врывается мой отчим, Григорий. Он был ужасным человеком. Грубый, вечно в плохом настроении, обвиняющий всех вокруг в своих неудачах. Именно он втянул мою мать в этот долговой водоворот, которому не было конца.
— А, так это ты, Анна! — с недовольством выплевывает он, словно я — злой дух, пришедший сеять раздор. — Что ты здесь делаешь?
Я смотрю на него, до боли сжимая кулаки, и глубоко дышу, из последних сил сдерживая свой гнев.
— Я рассказываю маме о проблемах, которые ты создал, — отвечаю, не позволяя ему взять верх.
Григорий хмурится, его лицо покрывается красными пятнами.
В этом противостоянии я чувствую себя на удивление уверенно. Были времена когда я боялась его, и была не в силах дать отпор, но сейчас, стоя перед ним и встречая его взгляд, я понимаю, что больше не боюсь. Вместо этого я вижу его таким, каким он есть на самом деле: жалким, трусливым и закомплексованным мужчиной, который в состоянии нападать только на тех, кто слабее него.
— Я?! Это ты виновата в том, что мы теряем дом!
— Я? — переспрашиваю я, закипая от гнева. — Ты ничего не перепутал?! Может это я влезла в долги, и повесила их на мать?! Может это я сижу без работы, продолжая разбрасываться деньгами, которые не заработала, вынуждая мою мать брать новые долги, чтобы расплатиться со старыми?! Ты просто жалок!
Отчим молчит, сжимая кулаки. Я вижу, как на его лице играют желваки, а его глаза наливаются кровью, совсем как в детстве, когда он меня бил. Но я больше не ребенок, и не позволю какому-то жалкому мерзкому ублюдку так с собой обращаться.