Любимый плут

Джеймс Дина

Там было и продолжение, но Клариса не могла заставить себя прочитать его. Джордж, добрый, хороший Джордж. Ее пасынок и даже больше, чем пасынок – ее друг. Старший брат ее дорогих дочек. Она прижала к глазам носовой платок и заплакала. Она не знала, как сказать об этом Бетани и Джульетте. Ее горе было слишком сильным. Лучше будет подождать, пока не вернется их отец.

– Теренс, – прошептала она. – Ох, бедный Теренс.

Клариса оглянулась вокруг, не замечая красоты дня, и приняла твердое решение. Она должна

поехать к своему мужу. Место жены в скорбное время – быть рядом с мужем.

Спрятав носовой платок в рукав, она позвонила экономке и отдала распоряжение, чтобы та собрала ее в дорогу.

– Я никогда не представляла, что это бывает так.

Мария любовно провела рукой по плечам Джоко, и он вздохнул от удовольствия. Ее пальцы легким касанием погладили внутреннюю поверхность его руки, где кожа была гладкой, как нежнейший шелк. Они разыскали золотой пушок на его подмышке, мягкий и кудрявый, как и волосы на его голове. Без всякой стыдливости она прижалась щекой к плечу Джоко и пощекотала его.

Он что-то буркнул и поджал плечо, притворяясь, что испугался щекотки. Мария легонько куснула его за кожу:

– Я укушу тебя.

Усмехнувшись, Джоко повернулся набок и, поймав ее за руки, притянул к себе так, что она оказалась на нем сверху, и обнял:

– Не кусайся.

– Ну, может быть, я и не укушу тебя, – Мария передвинула свои бедра в позицию поудобнее.

– Осторожнее, – предупредил Джоко.

– Мне незачем быть осторожной, – пробормотала она. – Я люблю тебя и никогда не сделаю тебе больно.

Он поцеловал ее нежным и долгим поцелуем:

– Я и не представлял, что это бывает так.

– Мы снова и снова будем этим заниматься. Джоко поцеловал ее снова и перевернул так, что она оказалась на спине рядом с ним. После этого он сел:

– По-моему, нам пора одеваться. Я отведу тебя к сестре.

Мария тоже села:

– Боже, я совсем забыла про Мелиссу. Я не могу поверить в это. Сестра так дорога мне, а я могу думать только о тебе.

– Лорда Монтегю нет дома, мадам. Клариса в досаде закусила губу. В резиденции «Брук Мьюз» ничто не напоминало о трауре, кроме черного банта на дверном молоточке и черной повязки на рукаве дворецкого.

– Когда он вернется, Паттерсон? Холодный, ничего не выражающий взгляд дворецкого был устремлен за ее спину:

– Не могу сказать, мадам.

– Я, пожалуй, поговорю с его камердинером. Мускулы на шее дворецкого напряглись, словно он хотел что-то сказать, но не мог себя заставить.

– Камердинера нет дома, – сказал он наконец. Клариса схватила слугу за отвороты ливреи и встряхнула.

– Они в клубе лорда Монтегю? Паттерсон возвел глаза к небу. Его симпатии были на стороне хозяйки дома, но жалование ему платил лорд.

– Может быть, и там, – задумчиво

вздохнул он. Краска выступила на ее щеках:

– Если я позову экипаж и потребую у кучера, чтобы тот отвез меня к лорду Монтегю, куда он повезет меня?

– Не могу сказать, мадам. Кто знает, куда.

– Тогда я пообедаю здесь и прилягу отдохнуть.

Если лорд Монтегю за это время не вернется, мне понадобятся услуги кучера. Передайте ему это, Паттерсон.

– Да, мадам.

– Эвелин? Ты не Эвелин. Гермиона прикусила губу:

– Нет, Терри, я не Эвелин.

Монтегю уставился на нее неподвижным взглядом, и только его бровь нервно дергалась. Затем его глаза потускнели и стали рассеянно блуждать вокруг:

– Хорошо, – он пошарил рукой по столу, пока не наткнулся на полный бокал бренди. – Она никогда мне не нравилась.

Он проглотил жидкость и потянулся за графином, который к этому времени был почти пуст. Трясущейся рукой Монтегю кое-как наполнил себе бокал.

Он выпил еще, закашлялся и поднес бокал с темно-бурой жидкостью к глазам, рассматривая ее так, словно она предала его.

– Эвелин никогда не любила Джорджа, – могильным голосом сказал он. – Хотя и не подавала виду. Будь она проклята. Ей чертовски повезло, что я с ней не развелся. Ей бы радоваться, когда я все это уладил. Уладил все. У нее было все, чего ей хотелось. Но она никогда не любила Джорджа.

Гермиона убрала графин с бренди и положила руку на плечи Монтегю:

– Терри, тебе нужно принять ванну и одеться. Скоро сюда придет преподобный отец для службы.

Теренс взглянул на нее, и в то же мгновение его лицо исказилось, беспомощные слезы потекли по щекам:

– Джордж, – пробормотал он. – Джордж. Мой сын, Гермиона. Мой единственный сын.

Его слова пронзили Гермиону, но ее собственная боль была так сильна, что делала ее безразличной к страданиям других. Она уже наплакалась, пока не выплакала все слезы.

– Юника, приведи сюда камердинера, – подошла она к служанке. – Пусть он поможет лорду Монтегю подняться наверх.

– Я позабочусь о нем, Юника, – откликнулась Кэйт.

Леди Гермиона неуверенно взглянула на Кэйт, но та ответила ей сладкой улыбкой.

– Позвольте мне помочь вам, лорд Теренс, – она обхватила старика за спину.

Он недоуменно взглянул на нее, пытаясь узнать.

– Мне не нужна помощь, – проворчал он. – Никакой помощи, никакой помощи.

Вместо того, чтобы оставить его, Кэйт проявила неожиданную силу и подняла его с кресла:

– Идемте со мной, – настаивала она. – Я помогу вам почувствовать себя лучше.

– У нас будет семья, Джоко, – объявила Мария. – У нас с тобой. Некоторое время мы будем заботиться о Мелиссе, но потом она выйдет замуж и…