Любимчик Судьбы

Маркелов Олег Владимирович

Но, как известно, человек полагает, а Господь располагает. Началась Всемирная война, перекраивающая в своих жерновах всю карту мира. Целые государства канули в Лету, не выплыв из кровавой пучины. Но на их останках, и во многом за счет этих останков, родились новые, объединяя в себе уцелевших, набирая мощь, расширяясь... Федерация Объединенных Наций, Евразийская Империя и Союз Исламских Республик — три основных и самых больших мира, сумевших устоять и выжить, но продолжающих ненавидеть друг друга и воевать, пусть уже и не столь открыто, как в отгремевшей войне. Выжили и трансформировались

еще два государства. На Земле — Австралия, чудом оставшись не съеденной во время разделки туш павших. На Марсе — Государство Алатырь, имеющее помимо относительной удаленности от центра столь мощную армию и флот, что идея попытаться решать с ним вопросы с позиции силы выглядела совершенно неокупаемым проектом. Мир начал оживать. Но кому во время войны, да и позднее, в период послевоенного восстановления, могло прийти на ум вспомнить о Новых Колониях и тех колонистах, которые были забыты там?

Новые Колонии потерялись на несколько веков. Открыв их вновь, люди с удивлением обнаружили следы своего пребывания в виде потомков первых колонистов, живущих почти первобытной жизнью — жизнью в согласии с планетой...

— Ну что, все кажется красивым, — проворчал сержант, опуская бинокль. — С одной стороны, черт бы с ней, с этой деревней. Наше задание в другом месте. Но, с другой стороны, с местными пообщаться не мешает. Чего имперцы тут ищут? Больше знаешь — меньше шанс в дерьмо вляпаться.

Он еще раз осмотрел через окуляры бинокля окраины леса, окружающего деревню со всех сторон, но также ничего подозрительного не обнаружил.

— Самум, Упырь, давайте в деревню. Осмотритесь, проверьте, нет ли засад вокруг.

— Принято, — кивнул Руми и змеей скользнул в высокую траву, растущую на небольшом отделяющем их от деревни поле.

Следом за ним бесшумно исчез Майер.

— В деревне все тихо, — доложил Упырь, вернувшись через тридцать минут. — Аборигены спокойны. Все как обычно. Самум нарезает круги по лесу. Должен вот-вот подойти.

— Хорошо, — кивнул сержант, успокоенный докладом разведчика. — Выдвигаемся в деревню. Упырь и Малыш, давайте вперед. Бубен, сканируй эфир. Пых, ты давай повнимательнее все посмотри. Не ровен час, имперцы нам какие-нибудь подарки оставили. Вперед!

Группа быстро, но без лишней спешки устремилась к деревне. Идущие впереди всех Майер и Никсон внимательно осматривали окрестности и сами строения. Конечно, разведчики уже тщательно все осмотрели, но, как известно, береженого Бог бережет. Майкл шел пригнувшись и держа на изготовку бэску, гордый тем, что сержант доверил ему идти дозором с Максом Майером. И неважно, что весь путь занимает пару сотен метров, да и ситуацию разведали до него, но все равно он сейчас был на острие клинка, в который превратилась диверсионная группа.

Они прошли на центральную площадь, где их уже терпеливо дожидался, сидя на небольшой циновке, вождь этого племени. Аборигены прекрасно знали о появлении гостей еще тогда, когда группа только появилась на окраине деревни. Впрочем, так же, как знали они несколькими днями ранее о приближении имперского отряда. К таким отрядам аборигены относились философски, стараясь по возможности сохранять лояльность. Им не оставалось

ничего иного, ведь в противном случае их просто-напросто перебили бы. Правда, в этот раз никто не опасался гостей, потому что часовой, сидящий в плетеном гнезде на высоком дереве, одиноко стоящем почти у самой деревенской площади, опознал в гостях солдат Федерации.

Не доходя до вождя пары десятков шагов, сержант посмотрел на Кеплера, который с помощью малоактивного сканера искал в эфире переговоры вражеских солдат через средства ближней связи.

— Все чисто, — доложил Бубен, заметив на себе взгляд командира.

— Джокер, я ничего не нашел, — словно вторя товарищу, бросил появившийся из-за ближайшего строения минер Дункан. — По крайней мере, в видимой близости ничего тревожного нет.

— Хорошо. Самум что-то долго, — выказал свою обеспокоенность сержант. — Лилит, давай на дерево к их наблюдателю. Бубен, продолжай слушать.

Отдав команды, Макфлай наконец преодолел разделяющее его от вождя племени расстояние.

— Рад видеть тебя в добром здравии, — поприветствовал он худощавого, седого как лунь старика. — Надеюсь, боги благосклонны к твоему племени.

— Будь желанным гостем моего племени, — ответил старик, который неплохо знал сержанта по нескольким встречам, состоявшимся ранее, когда Макфлай, так же как и сейчас, бывал в этих краях с различными миссиями. — Пусть наши боги помогут твоим воинам в походе и дадут всем им возможность вернуться домой.

Официальная часть на этом закончилась, и вождь неторопливо поднялся на ноги.

— Если ты и твои воины не пренебрегут нашим гостеприимством, мы устроим в честь вашей удачи праздничный ужин.

— Мы останемся на ужин, — поразмыслив мгновение, согласился сержант. — Только лучше, если это будет не очень праздничный и не очень шумный ужин. Волков, которые охотятся в лесу, не стоит шумом приглашать в дом.

— Я понимаю тебя, — кивнул вождь через такое же мгновение раздумий. — Мы не будем устраивать праздника. Просто ужин со встречей старых друзей.

Не дожидаясь какого-либо ответа, старик ушел. И тотчас же деревня ожила. Появились занимающиеся хозяйственными делами женщины. Заголосила играющая на песке улиц детвора. Невозмутимые мужчины, негромко переговариваясь, сели кружком на краю площади, мастеря совместно какие-то охотничьи приспособления.

— Самум появился, — подойдя к сержанту, доложил капрал Руков.

Макфлай повернулся в указанную сторону и действительно увидел двигающегося через поле размерной трусцой Руми.

Через пять минут Самум стоял перед сержантом, докладывая обстановку:

— Вокруг деревни все чисто. Следы большого подразделения ведут на запад от деревни. Я прошел по следам и нашел лагерь. Довольно большой. По моим прикидкам сто — сто пятьдесят единиц личного состава.

— Вот она и рота из дивизии «Юникорн», — прервал его Макфлай. — Не соврал рядовой Эйлер. Продолжай.

— Часовых много. Я не стал ближе подбираться, поэтому ничего более подробно рассказать не могу. Только тихо там слишком.

— Что значит тихо? — переспросил сержант.

— Ну нет никого, будто лагерь весь спит. Или разошлись все куда.