Любимчик Судьбы
Шрифт:
— Невероятно... — охнул кто-то из группы курсантов.
— И это ещё не вся катастрофа, а лишь начало ее, — согласно кивнул преподаватель. — После столь громадных разрушений, произошедших практически мгновенно, гигантские массы воды Мирового океана хлынули в низины, образовавшиеся на месте уничтоженных частей материков. Ураганы, цунами и другие стихийные бедствия бушевали во всех частях земного шара еще долгое время после самой катастрофы...
— Ты все это знал? — шепнул Майкл Ралфу, пораженный рассказом.
— Конечно, — пожал плечами Филби. — В школе учили. Да и потом еще...
— Соблюдайте тишину, — нахмурился преподаватель, обращая взор на друзей.
—
— Война длилась после применения русскими этого страшного оружия еще более полувека, но мир начал стремительно перестраиваться. Кого-то не стало. Кто-то не сумел оправиться. Одним словом, на грунте, удобренном трупами одних игроков, выросли новые, совершенно несоизмеримые по величине и мощи. Настала эра гигантов.
Преподаватель сделал глоток воды из стоящего на его столе стакана, прежде чем продолжить дальше:
— Ранее мир пестрел заплатами государств. Сейчас осталось лишь пять. Да и то, только четыре государства делят между собой Землю. Наша благословенная Федерация Объединенных Наций, образованная немногими уцелевшими европейскими государствами, государствами, расположенными на американских континентах, которые не пали под натиском «Посейдона», и некоторыми африканскими государствами. Минули годы, и мы можем по праву гордиться своей страной. Но и наши потенциальные противники не спали все это время. Основной из них — Евразийская Империя, основной организующей составляющей которой послужила Россия и страны Восточной Европы, меньше других пострадавшие от катаклизмов. К ним присоединились уцелевшие страны Востока и некоторые страны Азии. Несколько более слабую позицию занимает Союз Исламских Республик, объединивший в себе все страны Азии, не вошедшие в Евразийскую Империю. Также в Союз Исламских Республик вошла часть африканских государств, национальной религией которых являлся ислам. Ну и последнее государство, роль которого совсем незначительна, — Австралия. Удаленная от всех войн и эпицентров природных катаклизмов, эта страна без больших потрясений пережила весь передел мира. Вопросы?
— Вы говорили про пять государств, — напомнил Никсон. — Какое пятое?
— Пятое государство человечества — Государство Алатырь. Напомню, что это единственное государство, расположенное вне планеты Земля. Основная часть его расположена на Марсе. Государство Алатырь уникально по нескольким параметрам и достойно отдельного занятия, но в программе обучения его нет, поэтому не будем отвлекаться от нашей сегодняшней темы. А теперь проверим, как вы усвоили то, что я вам рассказал...
— Слушай, так у тебя сегодня день рождения? — спросил неожиданно Филби, когда отделение строем шло в зал с установками трансформации.
— Точно! — обрадовался Никсон, который и сам забыл про сегодняшнюю дату. — А ты откуда узнал?
— Угадай с трех раз, — хохотнул Ралф, довольный изумлением друга. — Мы тут четыре месяца уже почти, а ты все думаешь, что мне не хватит времени залезть в твое дело и посмотреть, когда и где ты зародился?
— Нет, конечно, я мог бы и догадаться.
— Поздравить тебя, конечно, поздравят. — продолжил Филби, хитро ухмыляясь. — И даже, наверное, на ужин банку сгущенки из сухпая вручат. А я тебе тоже тут подарочек приготовил.
— Подарок?! Здорово! Какой? — восторженно спросил Майкл.
— Рядовой Никсон, на исходную! — скомандовал их командир отделения.
За разговором они достигли аппаратов, и курсанты привычно забирались в саркофаги. Настала очередь
— Потом, — махнул рукой Ралф. — Иди уже. А то сержант сейчас подарок устроит десятикилометровый.
Майкл привычно скользнул в пасть саркофага, гадая, какой же подарок мог приготовить ему Филби. Все их общение говорило о том, что он может быть совершенно непредсказуем. Принимая у техника мундштук дыхательного шланга, Никсон бросил взгляд в сторону сослуживцев. Склонившийся над плечом сисадмина, сидящего за своим терминалом, Ралф помахал ему рукой.
По телу начала подниматься граница теплого биораствора. Вскоре раствор привычно скрыл плавающего в нём человека. Пугающая несколько месяцев назад процедура теперь даже доставляла определенное удовольствие — слишком редко курсантам удавалось вот так поваляться тридцать минут в теплой расслабляющей «ванне», позволяя себе думать о чем угодно, а главное, абсолютно ничего не делать. Вернее, понятие «слишком редко» не вполне отвечало действительности — последняя ванна у тех, кто вообще пользовался ванной, была все в тех же месяцах позади, на гражданке.
Вскоре привычно появились мышечные сокращения и жжение. Теперь они уже не чувствовались так резко, как в первые процедуры. Жжение достигло своего привычного максимума, но, к удивлению Майкла, не спало, а продолжало нарастать. Вскоре жжение превратилось в боль, охватывающую все тело. Никсон чувствовал себя так. словно с него живьем сдирали всю кожу. Непроизвольно Майкл начал считать оставшееся до конца процедуры время, скрипя зубами, чтобы не начать колотить в крышку саркофага. И тут его ждала еще одна неприятная новость. Когда время процедуры должно было уже закончиться, боль не ушла и крышка не открылась. Успокаивало только одно — боль перестала усиливаться, застыв на одном болевом уровне. К тому же начались сильные судороги, буквально скручивающие все тело, и Майклу стало совершенно не до счета. Он бился в конвульсиях, чувствуя, что еще чуть-чуть — и он просто потеряет сознание. Если бы не впившиеся в мундштук зубы, он бы уже орал, захлебываясь биораствором.
Боль ушла внезапно, позволив Майклу безвольно повиснуть в биорастворе, не ощущая ничего и ни о чем не думая. Он даже не понял, что раствор уже ушел из саркофага, а крышка скользнула в сторону.
— Смотри-ка, и правда живой. А я-то подумал, что тебя в слив унесет, как кашу, — склонился над Никсоном сисадмин в бежевом комбинезоне, а потом, скользнув взглядом по туловищу Майкла, вытаращил глаза. — Ну ни фига себе! Это же надо!
Майкл ухватился за края саркофага, желая подняться, и замер, так же как и техник изумленно таращась на свои руки. И было от чего. Он никогда не жаловался ни на природные данные, ни на то, чего добился сам в тренажерных залах. Но сейчас его руки выглядели точно так, как у рисованного героя какого-нибудь комикса, — они бугрились жуткими узлами огромных мускулов, кажущихся совершенно нечеловеческими.
— С днем рождения, Майк, — раздался рядом довольный голос Ралфа. — Это и есть мой подарок. Надеюсь, тебе понравится.
Никсон одним движением выпрыгнул из саркофага, не веря своим глазам и ощущениям.
— Ты сейчас не очень козли, — посоветовал Филби. — Я хоть все и просчитал, но твоему организму надо будет пообвыкнуться с новой мышечной массой. Тебе гимнастикой бы неплохо сейчас позаниматься.
— Я своим глазам не верю! — вопил сисадмин, танцуя вокруг саркофага какие-то шаманские танцы, не в состоянии успокоиться. — Слушай, Ралф, у меня контракт скоро кончается. Я собираюсь домой сваливать. Ты можешь меня сделать таким же?