Любимая
Шрифт:
– Понятно. Спасибо за все.
– Не за что. Рад, что смог вам помочь.
Сразу же раздались долгие гудки. У Роуэна гудело в голове. По-прежнему опираясь на стену, он сполз на пол и уселся там. Он радовался, что наконец сумел установить дату, но терзался при мысли о том, что, если ему не удастся ничего предпринять, Энджелина умрет через три дня.
– я должен забрать отсюда тебя и Хлою, – объявил Роуэн вечером того же дня, когда они с Энджелиной тихо беседовали, сидя в ее спальне. Его тон не допускал возражений, но Энджелина все-таки сочла нужным указать ему на одну важную
– Хлое плохо. Она с трудом дышит…
– У нас больше нет выбора, – увидев, что Энджелина готова к спору, Роуэн откровенно заявил: – мы не можем позволить себе ждать.
Энджелина встала и подошла к окну, из которого был виден дворик. Она поняла, что кроется за словами Роуэна.
– Ясно, – проговорила она. – И сколько времени у нас осталось?
– Я хочу, чтобы вы уехали завтра же. Крайний срок – послезавтра. Вы должны выбраться из дома к… Короче, как можно скорее.
Энджелина повернулась и посмотрела в глаза Роуэна. Он увидел, как на секунду на лице женщины мелькнул страх, но потом она взяла себя в руки.
– Я надеялся, что у нас будет больше времени, – пояснил он, словно извиняясь за эту спешку. – Но сегодня утром узнал, что это не так.
Энджелина слушала молча. Роуэн повторил вопрос, который он уже однажды задавал:
– Нет ли у тебя друзей, которые могут на время приютить вас с Хлоей? Энджелина покачала головой.
– Нет. Я никому не доверяю.
– Тогда нам придется иначе решать этот вопрос.
Роуэн уверенно расхаживал по комнате. Странно, но он чувствовал, что снова способен контролировать ситуацию. Дата пожара оказалась тем символом, который подал ему сигнал к действию. Роуэн не знал, что именно он намерен предпринять, но не собирался сидеть сложа руки – ведь он был послан сюда не для того, чтобы бездействовать. И не для того чтобы потерпеть поражение.
– Лучше всего было бы забрать вас обеих из города, – Роуэн, казалось, разговаривал сам с собой, – но не будем особенно надеяться на это. Кроме того, если мне не удастся стабилизировать состояние Хлои, она не вынесет долгой дороги. Так что прежде всего надо найти поблизости место, где вам можно было бы укрыться. – Тут ему пришла в голову мысль: – Кажется, у Люки есть тетка?
– Нет, – быстро ответила Энджелина, но затем поправилась: – тетка у нее есть, но мы не можем отправиться туда.
– Почему?
– Я с ней не знакома, но она злая.
– Если ты не знаешь ее, то откуда тебе это известно?
– Она – язычница.
– Это – не зло.
– Но Хлою я туда не пущу.
– Ну, ладно, пусть будет так, – Роуэн не стал возражать. – Тогда остается только одно. В этом городе есть дома, где можно снять комнату?
– Пансионы?
– Да.
– Есть.
– Тогда я завтра же подыщу для нас комнату.
– Но…
– Энджелина, – твердо заявил он, – у нас не осталось выбора.
Она смолкла и снова повернулась к окну. Роуэн подошел к ней и взял ее за руки. Закрыв глаза, Энджелина прижалась к нему… к своему любовнику.
– Сколько времени у меня осталось? – спросила она, зная, что должна узнать это пади Хлои. Возможно, играя своей жизнью, она подвергает опасности и жизнь
– До 2 июля.
Страх, который Энджелина испытала, услышав точную дату своей смерти, слегка смягчило то, что Роуэн сказал мы, а также прикосновение его рук. Перспектива лишиться его, покинув особняк, заставила Энджелину спросить:
– А ты пойдешь с нами?
– Разумеется.
– Но как ты сможешь это сделать, ведь ты то появляешься, то исчезаешь?
– Кажется, я нашел способ оставаться здесь, сколько захочу.
Услышав это, Энджелина повернулась в его объятиях, ее глаза засияли:
– Ты нашел способ?
Он провел пальцами по ее щеке:
– Верь мне. Верь в мою любовь к тебе. Через несколько секунд, отвечая на поцелуй Роуэна, Энджелина поняла, что безоговорочно верит этому человеку. Она готова была доверить ему свою жизнь и жизнь Хлои. Она доверила ему свое сердце.
На следующий день Роуэн, сопровождаемый взглядами зевак, которых заинтересовали его джинсы и теннисные туфли, явился в «Образцовый пансион» миссис Фиддер, расположенный на окраине Французского квартала и снял там две комнаты за шесть монет в неделю. В стоимость входило питание, но скуповатая толстуха миссис Фиддер немедленно заявила Роуэну, что она не собирается кормить за эти деньги четверых, а уж тем более служанку, как ни нуждался в услугах последней эксцентричный постоялец.
Заверив почтенную даму, что он понимает необходимость подобных ограничений, Роуэн провел большую часть дня, набивая комнату продуктами и прочими предметами первой необходимости. Это отняло у него больше времени, чем он рассчитывал, и переезд Энджелины и Хлои пришлось отложить. Он предполагал привезти их в тот же день, но было уже около восьми вечера. Поскольку Гален снова исчез, Роуэн решил, что можно подождать до завтра – до 1 июля. Главное – успеть до второго числа.
К тому же у Роуэна оставалось еще одно важное дело. Он вернулся в настоящее, прекрасно сознавая, что этот визит может стать для него последним, и, сунув в карман написанное заранее письмо, покинул особняк Ламартин. Он направился к Микаэле О'Кейн. Через четверть часа рыжеволосая гадалка молча распахнула перед ним дверь, как обычно, ничуть не удивившись.
Когда Энджелина вышла из своей спальни, еще не было девяти. Она услышала голоса.
Собственно, в этом не было ничего необыкновенного – служанки часто переговаривались между собой. Энджелину удивило, что все голоса принадлежали мужчинам. Она была уверена, что в доме только она и слуги. Голоса звучали тихо и зло.
Придерживая пышную юбку так, чтобы не шуршала ткань, Энджелина на цыпочках спустилась вниз. Узнав один из голосов, она замерла на полпути. Гален! Когда он успел вернуться? Она не слышала, чтобы кто-нибудь входил, хотя провела большую часть вечера у Хлои. С кем это он разговаривает?
– Ты – неосторожный идиот! – шипел Гален.
Второй голос, смутно знакомый Энджелине что-то ответил, но она не разобрала слов.
– Может, ты и не против, чтобы все раскрылось, – огрызнулся Гален, – я на это не согласен. Моей благородной шее веревка ни к чему.