Любимая
Шрифт:
— Что он сказал? — спросила я, не спеша убрать ногу с бедра Эрика, а наоборот, двигая ее выше.
— Не стоит переводить, — сказал Эрик расстегивая мои брюки.
— Дай–ка угадаю, — сказала я, обнимая голландца и змейкой вывинчиваясь из брюк. — Он заявил, что коксинели сосут качественней, правда.
— Как ты поняла?
— Пара слов очень похожих, — сказала я, опрокидывая его на спину и садясь сверху. — Твой друг просто завидует, что тебе досталась настоящая женщина, а ему — жалкий извращенец.
— Конечно, — ноздри Эрика расширялись, касаясь моей кожи, — я только приму душ, хорошо?
Все прошло совсем не
— Что ты, Эрик! — едва ли не с оскорбленным видом я оттолкнула его руку с зажатыми в ней сотенными бумажками. — Я ведь сказала вчера, что не работаю.
— Но мы договорились насчет денег, — начал голландец удивленно, присаживаясь на гостиничный стул.
— Я просто проверяла, стою ли я того, чтобы за меня заплатили, — я рассмеялась и поцеловала его лысину. — Стало интересно, что чувствуют проститутки.
— Я сразу понял, что ты не похожа на одну из них, — воскликнул Эрик и спрятал деньги в бумажник. — Вы, русские, всегда ведете себя, как ненормальные.
— Это почему же?
— Понятия не имею, — сказал Эрик. — Если с вами пытаешься вести бизнес, то становишься алкоголиком, а если влюбляешься в русскую и начинаешь с ней жить, ее эмоции заставляют тебя забыть о бизнесе и вообще обо всем на свете.
— Это все из личного опыта? — удивилась я.
— Не совсем, — уклончиво ответил Эрик, — скорее из опыта друзей. Близких друзей. Но сейчас у меня совсем нет времени рассказывать обо всем этом. Пора собираться на выставку. Давай пообедаем вместе, а потом съездим в магазин моих партнеров — они выпускают очень классные вещи, тебе понравится.
— Ты мне тоже очень понравился, — сказала я, не покривив душой. — Принимаю твое приглашение. Наберешь мой австрийский номер, чтобы уточнить время. Я буду ждать после четырех. Подходит?
— О да, — улыбнулся Эрик, разглаживая усы и бородку, которыми он щекотал меня ночью. — Прекрасно подходит.
Дожив до своего двадцать седьмого лета, я обзавелась столь огромным, даже для проститутки, опытом, что могла дать уверенный ответ на вопрос, волнующий всех на свете девушек: что такое «идеальный мужчина»?
Слушайте: это лысый толстяк небольшого роста с пухлым ртом и короткими нежными пальцами. В нем нет ни грамма желания тебя использовать, он не очень уверен в себе как мужчина, но в остальных смыслах он сильная самодостаточная личность. И, наконец, он достаточно обеспечен, чтобы позаботиться, как следует, о тебе.
К примеру, подарить несколько прекрасных и дорогих летних вещей — ведь в моем багаже не было никакой легкой одежды, если не считать рабочих спецовок, неприлично-открытого фасона. Покупки Эрика стоили значительно дороже двухсот пятидесяти евро, которые он заплатил бы мне за разовую услугу. Положим, я всегда знала, что быть любовницей выгоднее, чем заниматься сексом за деньги. Главное при этом — не бояться утратить независимость, но тут как раз я была спокойна: Эрик не был разводилой — ему я могла доверять. И постылой моей независимости ровным счетом ничего не угрожало.
Кстати, информацией голландца о России и наших национальных особенностях он был обязан своему кузену, которого пыталась развести парочка бизнесменов из Санкт-Петербурга. Возможно, я еще напишу об этом подробнее,
Я перебралась жить в номер голландца, и мы провели с ним еще два замечательных дня — а потом он улетел к своей семье в Роттердам, и я отвезла его в аэропорт. Кажется, я начинала входить во вкус этой роли.
— Это мой первый роман с тех пор, как я женился, — поделился со мной Эрик. — Я уже забыл, как это может быть прекрасно.
— Вот и не забывай о хорошем, — сказала я.
— Я влюбился в тебя не на шутку, — рассмеялся он. — Езжай в Голландию, дался тебе этот Дюссельдорф. В своем городе я помогу тебе снять жилье и найти работу.
— Тс-с, — кончиками пальцев я дотронулась до его пухлых губ, — у меня важная встреча в Дюссельдорфе. Тоже по бизнесу, между прочим.
— Ты могла бы рассказать…
— Нет, — прервала я его, — еще не о чем говорить. Обещаю связаться с тобой, если дело будет связано с текстилем и одеждой.
— Смотри, не потеряй визитку. Я буду скучать по тебе, малышка.
Электронные часы показывали десять вечера. Небо над франкфуртским аэропортом напоминало оживленную трассу — прожектора садящихся бортов ежеминутно заливали светом посадочную полосу и параллельное ей скоростное шоссе. Я нашла по указателям развязку на Кельн и Дортмунд, поехала в правом ряду, не очень быстро. Мощные и дорогие машины проносились мимо меня, и так много их было на вечерней трассе, и в каждой сидел некто, намного состоятельнее, и вряд ли более одинокий. К полуночи Эрик, подумала я, уже добрался до своего дома, обнял жену и поцеловал спящего сына. Могла ли я разбить его семью? Поселиться в Роттердаме, сделать так, чтобы мы стали жить вместе?
Я ехала на север, пока справа не забрезжило утро, это случилось перед самым Дортмундом. Немного поколебавшись, я свернула на запад, к Дюссельдорфу. Надо держать слово, подумала я. По возможности. Тем более что Дюссельдорф находится как раз на полпути между Франкфуртом и Роттердамом.
Это была самая густонаселенная часть Германии — индустриальный мегаполис Рейн-Вестфалия, города которого сливались друг с другом, переходили один в другой, так что подчас и различить нельзя было, где заканчивается, допустим, Эссен и начинается Дуйсбург. И так далее. В принципе, мне одинаково годился любой большой город, но от голландцев я слышала, что Дюссельдорф наиболее респектабельное место во всем этом регионе: здесь проводится огромное количество промышленных выставок, и его избрали в качестве места для своих европейских штаб-квартир крупнейшие корпорации Кореи и Японии. Поэтому здесь целые улицы занимают дорогие бутики, рестораны — лучшие в Рейн-Вестфалии, а процентное количество адвокатов, биржевых брокеров и прочей мажорной публики среди населения, пожалуй, самое высокое в этой части Германии.