Любимая мафиози

Финелли Мила

Они несли меня по бокам замка Фаусто. Тела усеивали землю, грязь под ними была темной и влажной. Мои люди окружили меня, по крайней мере, десять человек, одни держали меня, другие защищали.

От толчков и перемещений меня чуть не стошнило, не то чтобы у меня что-то было в желудке.

Один из моих людей выстрелил из пистолета, звук был одновременно знакомым и странным после столь долгого пребывания в изоляции. Я едва мог дышать, когда раздалось еще несколько выстрелов, надежда и ужас застряли в моем горле. Если бы меня остановили сейчас,

когда я был так близок к свободе, это было бы хуже, чем вообще не иметь шанса. Им пришлось бы пустить мне пулю между глаз прямо здесь, потому что я ни при каких обстоятельствах не вернусь в эту темницу.

Они начали кричать, но я был слишком слаб и испытывал тошноту, чтобы понять, что что мне говорили.

Вместо этого я начал молиться.

Фаусто

Несто бросил обеспокоенный взгляд на Марко, а затем посмотрел на меня в зеркало заднего вида. — Но, дон Раваццани…

– Здесь, — повторил я резким тоном, который, как знали мои люди, был приказом. Я ценил его осторожность, но мы хорошо вооружены, а акушер находится всего в нескольких дверях. Не было причин, по которым я не мог бы прямо сейчас угостить свою женщину джелато.

Несто сбросил скорость, направляя машину к обочине, затем остановился.

Франческа заглянула мне через плечо. — Что происходит? Почему мы здесь остановились?

Я открыл дверь и вышел. Машина позади нас тоже остановилась, и мои люди поспешили на тротуар, чтобы предложить защиту. Марко был рядом со мной, его внимательный взгляд изучал улицу, его тело было напряжено и готово. Я слышал, как зажужжал его телефон, но он проигнорировал его.

– Что случилось? — спросил я его.

– Нет, но давай сделаем это быстро.

Я протянул руку Франческе, и ее пальцы встретились с моими. — Dai, andiamo (перев. с итал. давай, пойдем). — Я помог ей выйти из большой машины. – Я хочу тебя накормить. Давай купим тебе джелато.

– Ты купишь мне джелато. Прямо сейчас? — Она одарила меня своей тайной дразнящей улыбкой, которая говорила, что она знает, как сильно я ее люблю. Ради этой улыбки я готов на все.

– Для джелато никогда не бывает плохого времени, правда? — Я обнял ее за талию и притянул к себе, пока мы шли внутрь. – Я знаю, как сильно ты его любишь. И я знаю, что ты голодна.

В магазине было пусто, поэтому она не торопилась с выбором, попросив на пробу три или четыре разных вкуса. Когда она остановилась на мятной шоколадной стружке, она улыбалась и смеялась. Марко и Несто ждали снаружи, как защитная стена, и я открыл ей дверь. Она подождала меня на дорожке, затем протянула ложку. — Вот, попробуй.

– Ты уверена? — Я усмехнулся ей. – Мне говорили никогда не отбирать еду у беременной женщины.

Она закатила глаза, но захихикала. — О, женоненавистничество. Ты безнадежен, муж.

Ее счастье пропитало мои кости, став бальзамом для всего того насилия и жестокости, с которыми я сталкивался ежедневно. Как будто темные тучи, нависшие

над моей душой, расступились только для нее, чтобы впустить ее дерзкий рот и стойкий дух.

Я схватил ее за руку и наклонился за джелато.

Енцо

У меня сильно кружилась голова, поэтому пришлось держать глаза закрытыми. Крики и стрельба становились все громче, интенсивнее, пока мы шли. Один из мужчин, тащивших меня, споткнулся, и ужасная боль пронеслась по всему телу. Я почувствовал, как мой желудок взбунтовался, но мне каким-то образом удалось удержаться от рвоты.

Если бы они уронили меня, я не уверен, что пережил бы это.

– Почти пришли, дон Д'агостино, — сказал один из моих людей.

Я услышал гул автомобильного двигателя, самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал, не считая первых криков моих детей, когда они родились.

– Откройте дверь!

Еще выстрелы рядом, а потом меня уложили на прохладное кожаное сиденье.

Кто-то набросил на меня одеяло.

– Dai, andiamo (перев. с итал. ладно, поехали)!

Дверь машины захлопнулась. Dio (перев. с итал. господи), я действительно собирался выбраться из этого места? Это казалось слишком приятным, чтобы быть правдой. Я пытался прислушаться к происходящему, улавливая обрывки то тут, то там.

– Подожди!

– Что такое?

– Поступило сообщение о выстрелах, и карабинеры уже в пути. Они подойдут с севера, так что вы должны направиться на юг, чтобы избежать их.

– Grazie (перев. с итал. спасибо). Мы не смогли бы сделать это в одиночку без твоей помощи.

– Просто убедитесь, что он будет знать, когда проснется. Я хочу получить обещание, что моя семья будет в безопасности.

А, так это был человек Фаусто, тот самый, который поможет мне уничтожить империю Раваццани.

Хотя он был полезен мне в течение последнего года, я должен был задуматься, почему он не предупредил меня о нападении на мой дом на пляже. Хотел ли он, чтобы Фаусто схватил меня?

– Конечно, конечно, — сказал мой солдат. – А теперь позвольте нам уйти.

Еще двери захлопнулись, а потом заскрипели шины, когда машина уехала.

Они держали меня, чтобы я не шатался, но с каждым ударом и поворотом я боролся за сознание.

– Может, отвезти его в ближайшую больницу?

– Нет. К докам, как мы и договаривались.

– Но...

– Нам просто нужно доставить его на корабль. Там им займется врач.

– Я думаю, ему нужен не только врач.

– Нет... больница, — прохрипел я.

Это было едва ли больше, чем вдох, но они услышали меня. Нам нужно было уехать как можно дальше от Сидерно - и как можно быстрее.

Если я был прав, то весь ад был готов разразиться.

Фаусто

Когда я слизывал джелато с губ, Франческа лукаво ухмылялась. — Ты ведь хочешь сейчас, не так ли? Я вижу это в твоих глазах.