Люби меня
Шрифт:
Он пришёл как раз вовремя, потому что я чуть с ума не сошла. Мне нужна была только одна фотография. Только одна. И когда Кристен спросила меня, я чуть было не сказала «нет». Но сегодня ей было трудно, и я не хотела её разочаровывать.
Те несколько часов, что я провела с ней и Аароном, были очень неловкими. Родители Брайана, которые ещё недавно твердили, что пора двигаться дальше, сегодня были просто убиты горем. Как будто пребывание в похоронном бюро превратило их в других людей. Это напомнило мне, как они обращались со мной, когда Брайан был жив.
Аарон
Хотя я понимала их горе, я не думала, что это было моё место. Я любила Брайана, правда. Он был хорошим парнем и отличным сыном. Но, по правде говоря, мы были вместе столько же времени, сколько он отсутствовал.
Если я и открываю что-то о себе, находясь с Воном, так это то, что я в действительности была влюблена в саму идею отношений и любви. Моя вина за то, что я хотела двигаться дальше, была оковами. Но цепь с каждым днём рвалась всё сильнее, и в конце концов я освободилась от той хватки, которую чувствовала.
Вода закипает, но я быстро дую на пузырьки, прежде чем вода переливается через край. Я рассчитываю время так, чтобы всё приготовилось в одно и то же время, и начинаю накрывать на стол.
— Ты можешь поставить тот столик у телевизора?
Я иду в гостиную с тарелками в каждой руке, но останавливаюсь, когда вижу спящего Вона.
Я возвращаюсь, ставлю посуду на кухонный стол и на цыпочках иду к шкафу в прихожей за одеялом. Я смотрю на него сверху вниз и улыбаюсь. Он выглядит таким умиротворённым. Я замечаю едва заметные морщинки вокруг его глаз и татуировку на предплечье. Срань господня, у него новая татуировка.
Наклонившись, чтобы рассмотреть поближе, я понимаю, что она действительно буквально недавно сделанная. Я изучаю иероглифы и гадаю, что они означают. И тут мои ноги скользят по упавшему журналу, и я пытаюсь устоять, но в конечном итоге приземляюсь на Вона. Он охает и резко обнимает меня руками, поражая своими быстрыми рефлексами.
— Прости, — шепчу я и пытаюсь приподняться.
Он крепче сжимает руки.
— Лучший способ проснуться.
Не в силах больше сопротивляться, я опускаю голову и целую его. Его рот прижимается к моему, и я запускаю руки в его густую шевелюру, удерживая его там, где хочу. Я провожу языком вниз по его шее и посасываю её, прежде чем нежно прикусить и затем сесть.
Он выглядит так чертовски хорошо, и его взъерошенные волосы напоминают мне, как он выглядел после того, как мы занимались сексом. Феноменальным сексом.
— Мне очень жаль. Просто… — я замолкаю и бросаю взгляд на коробку, которую упаковала меньше часа назад.
Он переводит взгляд с меня на коробку, потом снова на меня, и его губы, его мягкие, влажные губы, сжимаются в жесткую линию, прежде чем он садится.
— Всё в порядке.
— Еда готова, — я встаю и пододвигаю столик. Пока он расставляет тарелки, я приношу еду.
Когда мы ужинаем вместе, я ловлю себя на глупом волнении, что именно
***
Мы решили устроить поминальную службу по Брайану. Я выбрала урну, цветы и музыку. Я составила меню для шведского стола, куда все пойдут после службы. К большому разочарованию Аарона и Кристен, я не приготовила еду сама. Но после того, как я несколько раз объяснила, что у меня нет времени, они наконец просто сказали мне делать всё, что я, чёрт возьми, хочу.
Я не просила Вона приходить. Это было бы неловко не только для меня, но и для него. Когда я сказала об этом Вону, он ответил:
— Мне плевать, насколько неудобно это будет для меня. Если ты хочешь, чтобы я был там, я буду там.
Я сидела рядом с Кристен и всё время смотрела в пол. Друзья из старшей школы, которых я не видела уже много лет, обнимали меня и вели себя так, словно им было наплевать. Мои родители сидели рядом с Кеннеди и Брэдом на два ряда позади меня. Каждый из его родителей встал и сказал несколько слов о нём, и когда они закончили, я почувствовала на себе взгляд. Как бы мне ни хотелось встать и поговорить о нём, я не могла.
Что я должна была сказать? Я не могла придумать ничего, что не было бы уже сказано или все не знали бы о нём.
Когда все начинают выходить из похоронного бюро, я направляюсь в противоположную сторону и пробираюсь к задней двери. Красный знак «выход» сияет, как маяк, и я толкаю дверь, открывая её. Холодный ноябрьский воздух бьёт мне в лицо и обжигает лёгкие.
Мне просто нужна минутка. Я прислоняюсь к стене и закрываю глаза. Я боялась этого дня два уже не один год, но и с нетерпением ждала его. Неизвестность — вот что так сильно меня терзало, но теперь я знаю. Теперь я, наконец, могу двигаться дальше. Я могу дышать.
Мои волосы цепляются за кирпичную стену, но это даже не больно. Я отправляю сообщение маме и Кристен, сообщая им, что не собираюсь есть. С меня хватит. Эта часть моей жизни закончилась, и я больше не могу… просто не могу.
Поскольку я пришла сюда рано, моя машина припаркована прямо у входной двери. Я прохожу вокруг здания и вижу группу людей, всё ещё стоящих вокруг. Несмотря на то, что я нахожусь на свежем воздухе, потребность выбраться из этого места удушает. Я беру ключи в руку, опускаю голову и спешу к своей машине. Когда я открываю дверь, кто-то зовёт меня по имени, но я не обращаю на них внимания, захлопывая дверь. Я завожу двигатель и разворачиваюсь с места
Я паркуюсь на улице, выхожу и направляюсь к двери Вона. Как только я собираюсь закрыть входную дверь, крик заставляет меня остановиться. Вон с кем-то спорит, и его голос звучит очень, очень сердито.
Не уверенная, стоит ли мне слушать, но также и беспокоясь о нём, я решаю остаться на месте. Я не могу разобрать слов, но он определённо злится.
Звук бьющегося стекла заставляет меня подпрыгнуть, и я, не раздумывая, бросаюсь вверх по лестнице. Его дверь приоткрыта, и я стою снаружи, прислушиваясь.