Люби меня
Шрифт:
— Идеально, — я киваю на зеркало. — Посмотри и скажи, что думаешь. Не хочу слушать бред о том, как тебе нравится рисунок, когда на самом деле ты хочешь что-то изменить. Будь честна, потому что, как только она окажется там, то уже не смоется.
Рейн поворачивается к зеркалу, и я наблюдаю за её лицом в отражении. Бросив беглый взгляд, она поворачивается ко мне.
— Выглядит замечательно.
— Ты даже не рассмотрела её.
— Рассмотрела. Пожалуйста, просто начинай.
Единственная причина, по которой продолжаю дальше, это то, что я знаю,
— Прекрасно. Запрыгивай и ложись на бок.
Трудно избежать разговора с ней, когда я о многом хочу её расспросить. Хочу посмотреть, так ли Рейн несчастна, как и я. Хочу знать, почему она мучает меня. Хочу узнать, откроется ли она мне когда-нибудь. Но это к лучшему. Она занята, а я отказываюсь снова быть запасным вариантом в жизни какой-либо женщины.
Она подпрыгивает, когда машина начинает гудеть.
— Скажи мне, если тебе понадобится передышка, идёт?
— Окей.
Первое нажатие иглы вынуждает её сделать глубокий вдох.
— Всё хорошо?
— Да.
С самым нежным прикосновением, на какое только способен, я обвожу контур. Когда под иглой образуются маленькие капли крови, они попадают мне прямо на грудь. Приходится остановиться и притвориться, что я настраиваю свою машину, чтобы успокоиться. Мне ненавистен тот факт, что заставляю Рейн истекать кровью… это последнее, что я хочу видеть.
На этот раз она не вздрагивает, когда нажимаю на педаль, и мне удаётся продолжить, хотя меня убивает то, что прямо сейчас я причиняю ей боль. Проходит час, затем два. Я несколько раз спрашивал, не нужно ли ей отдохнуть, но она всегда отвечала «Нет». На третьем часу я завершил контур и даже весьма успешно перешел к нанесению цвета. У меня ноет поясница, но возможность прикоснуться к ней, даже через латекс, делает боль стоящей того. Я уже собираюсь сменить иглу, когда Рейн наконец заговаривает.
— Ты закончил?
— Могу, если ты этого хочешь.
— Нет, всё нормально. Я просто хочу, чтобы ты её закончил.
— Хочешь передохнуть? Принести воды или ещё чего-нибудь?
— Нет.
Я не знаю Рейн достаточно хорошо, чтобы определить её чувства, основываясь на одном слове, но если бы мне нужно было угадать, я бы сказал, что ей больно. И эта боль превратилась в гнев.
Как угодно, если она думает, что сможет это выдержать, тогда я закончу. Я снова теряю себя, и через полтора часа в последний раз стираю излишки.
— Всё готово.
— Можно мне встать?
— Да, но будь осторожна.
Она не слушает и спрыгивает со стола. Её покачивает, и она хватается рукой за стол в попытке удержаться.
— Дерьмо.
— Я же говорил, — достаю бутылку воды из своего мини-холодильника и протягиваю ей. — Возьми.
— Спасибо.
Девушка выпивает половину и поворачивается к зеркалу.
И снова я смотрю ей в глаза. На этот раз они наполняются слезами, и она закрывает рот рукой.
— Срань господня.
— Нравится?
— Вон, она потрясающая, — Рейн дотрагивается до татуировки, а потом очень быстро
— Да, так будет пару дней. Ну-ка, давай я её прикрою.
Я пододвигаю свой стул и накладываю мазь, а затем упаковочную пленку. Снимаю перчатки и отрываю кусок скотча. Никогда так не делаю, но потому что это она и потому что я буквально жажду снова почувствовать её обнаженную кожу своей собственной, я делаю это. Когда мои пальцы касаются её кожи, я почти сдаюсь. Она такая чертовски мягкая. И гладкая.
— Всё готово.
Рейн кладёт свою одежду на место и пытается незаметно вытереть глаза.
— Сколько я тебе должна?
Я начинаю приводить себя в порядок.
— Не беспокойся об этом.
— Чёрт, нет. Я заплачу тебе. Сколько?
Я поворачиваюсь и скрещиваю руки на груди.
— Сколько грёбаных сэндвичей ты мне принесла, а денег не взяла?
— Этого недостаточно, чтобы оплатить тату.
— Мне не нужны твои деньги.
«Мне нужна ты».
— Я видела, как тот парень дал тебе пачку денег за что-то гораздо меньшее, чем это. Сколько ты с него взял?
— Сто пятьдесят в час, — Рейн изумлённо открывает рот, а я поднимаю бровь. — И это была скидка. Просто продолжай кормить меня, и всё будет хорошо.
Она хватает сумочку и вздрагивает, когда та трётся о её бок.
— Тогда я задолжала тебе сэндвичи на всю жизнь.
— На это я согласен.
Впервые с тех пор, как она здесь, Рейн улыбается мне.
— Ну, думаю, мы ещё увидимся.
— Да, пожалуй, что так.
Прежде чем она уйдёт, я поворачиваюсь, чтобы взять листок с инструкцией. Девушка берёт его и уходит. Наблюдаю за ней на мониторе, и когда она наконец исчезает с экрана, я хватаю первое, что вижу, — металлическую копию моего грузовика, — и швыряю её через всю комнату, попав в рамку с первой журнальной статьёй, посвящённой моей работе. Когда стекло осыпается на пол, я делаю то же самое.
Глава 9
Рейн
Я ёрзаю на сидении, пытаясь уменьшить трение ремня безопасности о мою свежевытатуированную кожу. Короткая поездка домой, кажется, занимает целую вечность, но, когда я наконец захожу в дверь, приливная волна эмоций прорывает плотину. Сумочка выпадает из моей руки, и я кричу в пустую комнату. Я даже не плачу, потому что в этом нет смысла. Слёзы не вернут его обратно, и слёзы не дадут мне ответов. Я уже давно не грущу. Даже перестала путаться. Теперь я просто чертовски зла.
Я злюсь на Брайана за то, что тот заставил меня пообещать хранить ему верность, хотя он чертовски хорошо знал, что есть шанс не вернуться обратно. Злюсь на человека, который обещал, что у нас будет совместная жизнь, а потом, бл*дь, оставил меня. Я злюсь на Вона за то, что он такой чертовски идеальный. Меня бесит, что я сомневаюсь в себе за то, что держусь за что-то, от чего мне следовало бы избавиться давным-давно.