Люби меня в темноте
Шрифт:
— Итак, Париж. На днях я гуляла по городу. Можно сказать, заново открывала его.
— Забавно. Я думал, вы здесь впервые.
— Нет. — Качнув головой, я снова встречаюсь с ним взглядом. — Но я в первый раз здесь одна.
— Ясно. — Его лицо омрачается тенью, которая гасит свет его глаз. Но потом он моргает, и тень исчезает. — И что, Париж изменился?
— Не особенно. Но изменился мой взгляд на него. Смотрели «Сбежавшую невесту»?
— Не припоминаю. — Он вытягивает из внутреннего кармана смокинга сигареты, предлагает одну и мне, но я вежливо ее отклоняю. Кивнув, он прикуривает, затягивается и выдыхает дым
Пока дым змейкой завивается в воздухе, меня тянет попросить затянуться, чтобы можно было приложиться губами к месту, только что побывавшему у его губ…
Сосредоточься. Точно. Кино.
— Мне кажется, да, но я могу быть необъективна. Романтические фильмы это мое все. — Усмехаясь, я бросаю на него заговорщицкий взгляд. — Особенно самые сопливые — праздничные.
Он тоже хмыкает.
— Правда?
— О да. Я большая поклонница мелодрам. В общем… о «Сбежавшей невесте». Там есть одна сцена, где Ричард Гир спрашивает героиню Джулии Робертс, в каком виде она любит есть яйца. Я не помню точно ее ответ, но она сказала что-то вроде: «Как нравится вам или какие есть». Понимаете, она не знала, в каком виде любит есть яйца, потому что всегда ела их приготовленными так, как предпочитал мужчина, с которым она была в тот момент.
Сигарета вновь у его губ. Вдох. Выдох.
— Похоже, она плохо знала себя.
— Именно. Потом герой Гира спросил ее: «Нет, в каком виде их любите вы?». — Я делаю паузу и закусываю губу. Боже, я бы сейчас убила за сигарету. — В последние дни я много думала. Занималась самокопанием — так, наверное, можно сказать. И вдруг поняла, что, как и Джулия, тоже не знаю, в каком виде мне нравятся яйца. Где-то на полпути я забыла, кто я. Что я люблю, а что нет. Я была так сосредоточена на своем муже, так хотела вписаться в его жизнь, в его мир, что забыла себя.
— Не поймите меня неправильно, — продолжаю я. — Его вины в этом нет. Он никогда не принуждал меня измениться. Я поступала так, потому что хотела сама.
Моя тетя однажды сказала, что женщины выходят замуж за мужчин, надеясь, что те изменятся, а мужчины женятся на женщинах, надеясь, что те не изменятся. В итоге и те, и другие неизбежно разочаровываются. Но встретив Уильяма, я не увидела в нем мужчину, который должен был измениться, чтобы подойти мне. Он уже был идеален. Я захотела измениться сама, чтобы стать достойной его.
Покачав головой, я невесело улыбаюсь.
— Извините, что вывалила на вас весь этот груз… Вряд ли вам интересно выслушивать бредни запутавшейся домохозяйки.
Не будь так строга к себе. Мы все совершаем ошибки. Любовь может быть и такой. Может вознести тебя так высоко, что ты, ослепленная, не заметишь, что начала падать. А если даже заметишь — и поймешь, что, упав, разобьешься, — тебе будет плевать, потому что на пике было неописуемо хорошо.
Откашлявшись, я отворачиваюсь и смотрю вниз, на проезжающий по улице автомобиль — так я меньше рискую своим душевным спокойствием и своим сердцем. Но стоит мне только подумать, что шторм миновал, что я осталась в живых, как Себастьен бережно, мягко берет меня за руку, и это прикосновение интимнее, разрушительнее, чем любой поцелуй. Все атомы моего
— Куда вы двинетесь дальше?
— В каком смысле?
— Человек должен жить, Валентина. Спотыкаться. Падать. Вставать. Жизнь чересчур коротка, чтобы не знать, в каком виде вы любите яйца.
— Не знаю. — Я замолкаю и смотрю на прохожих внизу, представляя, куда они могут спешить, думая о Гийоме и его магазине цветов, о том, как здорово было найти работу и ощутить себя нужной. — Может… Может, узнаю, нравится ли мне танцевать под дождем. Или каково не спать всю ночь напролет и встретить рассвет. Или забавы ради притворюсь на день кем-то другим.
— Посмотрите на меня, — приказывает он нежно.
Я заставляю себя поднять взгляд на него — нерешительно, как всегда рядом с ним.
— Валентина, вы много лучше, чем думаете о себе.
— Не уверена, — фыркаю я, пытаясь спрятать свою тонкую, как стекло, уязвимость за побитой броней.
— Знаете, что я вижу, когда смотрю на вас?
Я качаю головой — еле заметно.
— Когда я смотрю на вас, я вижу женщину, которая, возможно, сбилась с пути, но я знаю, ей хватит смелости снова его отыскать. И она тоже знает об этом. Ей нужен всего лишь толчок в правильном направлении.
Вокруг нас вырастает, как дерево, и распускается тишина. Он поднимает руку — медленно, словно в кино или во сне, — и, проникнув под мои волосы, берет мой затылок в ладонь. Его пальцы ласкают мою разгоряченную кожу, заменяя кровь в моих венах расплавленной лавой.
— О чем вы думаете? — шепчу я.
Себастьен наклоняется, и наши лица оказываются до опасного близко. Здравый смысл приказывает мне уходить, но я неблагоразумно игнорирую его и ныряю в океан синевы. Все мое тело звенит.
— О том, что никого еще не хотел поцеловать так сильно, как сейчас вас.
Пауза, которая горчит, как предательство.
— Я замужем.
Новая пауза. У этой вкус сожаления, безысходности.
Он ведет большим пальцем по моему подбородку, по нижней губе.
— Тогда зачем вы пришли, Валентина?
— Потому что хотела. Потому что мне нужно быть там, где вы. Потому что рядом с вами я счастлива.
Мое подсознание машинально регистрирует окружающий шум — людской смех, сирену «скорой», сигналы машин — жизнь бурлит вокруг нас, словно ничего необычного не происходит. Все это блекнет до бессмысленного ничто из-за мужчины, который обнимает меня, словно я самая бесценная вещь на земле.
Тяжело дыша, я беру его за запястье. У него гладкая, теплая кожа. И я, хоть и должна, не хочу его отпускать. Никогда.
— Скажите что-нибудь, — шепчу я.
— Ваш муж — идиот. Будь вы моей… — Неожиданно он опускает лицо и один за другим перецеловывает мои пальцы. От его требовательных губ сквозь меня проносятся взрывные волны тепла. — Боже мой, Валентина, с вами я чувствую то, что, думал, не почувствую уже никогда, — шепчет он хрипло, целуя мой лоб. Смеющийся парень уступил место мрачному незнакомцу, чей взгляд полон печали и боли. Мне хочется снова обнять его и помочь перетерпеть эту боль. — Я смотрю на вас и смею надеяться, что…