Лягушка-принцесса
Шрифт:
Привратник не заставил себя ждать. Увидев племянницу господ, он, вытянув короткую шею, посмотрел ей за спину и озадаченно моргнул короткими, белесыми ресницами.
— Передай Солту, что господин Септис приказал накормить носильщиков и отправить их обратно к Ипподрому.
— Слушаюсь, госпожа Юлиса, — неуклюже поклонился Янкорь. — Только впущу их в дом.
— Поторопись, — вспомнив наказ дядюшки, сухо проговорила Ника, поднимаясь по ступеням.
Возле бассейна её окликнули:
— Госпожа
Из комнаты ткацкого станка выскочила Гэая и удивлённо уставилась на двоюродную сестру. — Что случилось? А где родители?
— Всё в порядке, — поспешила та успокоить девочку. — Они остались на Ипподроме. А у меня что-то голова разболелась. Вот я и ушла домой.
— Ах бедняжка! — вскричала появившаяся вслед за младшей внучкой бабуля. — Даже гонки до конца досмотреть не смогла!
Старушка сокрушённо покачала своей высохшей, похожей на птичью головкой.
— Что же это с тобой случилось?
— Там столько людей и так шумно, — поморщившись, выдала отработанную версию девушка. — А я что-то никак не могу к этому привыкнуть. Но вот сейчас немного прогулялась, и стало получше. Только голова всё равно болит.
Она демонстративно помассировала пальцами виски.
— Тяжело вам будет в Радле, госпожа Юлиса, — с сочувствием, приправленным плохо скрытым превосходством, проговорила Гэая.
— Привыкнет, — нахмурилась матушка регистора Трениума. — Она даже ещё и полгода в городе не прожила.
И с жалостью посмотрела на старшую внучку.
— Тебе надо выпить подогретого вина с мёдом и полежать в тишине. Я раньше всегда так делала, когда помоложе была. Сейчас-то уж ничего не помогает. Видно, загостилась я на земле. Дрин к себе зовёт.
Она со вздохом махнула высохшей ручкой в старческих пятнах.
— Пойдём, я провожу.
— А вы, младшая госпожа Септиса, — с шутливой строгостью обратилась бабушка к Гэае. — Продолжайте. Мать велела извести весь клубок.
Обиженно надувшись, девочка резко развернулась, и что-то тихо бормоча себе под нос, зашагала к двери в комнату ткацкого станка.
— Мы-то думали, что вы пробудете на Ипподроме весь день, — тяжело опираясь на руку Дедеры, пояснила Торина Септиса Ульда. — Вот мать и решила немного Гэаю поучить. Пока что ткать у неё получается лучше, чем у тебя. Но теперь ты будешь больше заниматься и обязательно научишься.
— Я приложу все усилия, госпожа Септиса, — заверила Ника, с трудом удерживаясь от злой усмешки. Перспектива целыми днями торчать у станка её нисколько не вдохновляла.
— Ну и хорошо, — удовлетворённо кивнула старушка.
Опередив бабушку, внучка торопливо отодвинула перед ней край занавеса, отделявшего парадную часть дома от семейной.
Улыбнувшись, матушка регистора Трениума благодарно кивнула головой.
Шагнув вслед за ней, девушка на миг остолбенела
На верёвках, растянутых между подпиравших крышу столбов, висела её одежда. Кожаная, прихваченная ещё с Некуима рубаха, платья, полотенца, нижнее бельё.
— Это всё новая служанка постаралась, — с довольным видом объяснила случившееся бабуля. — Может, прежняя тебе и больше нравилась, только эта куда усерднее и заботливее.
— Вижу, — процедила сквозь зубы внучка, глядя на выставленные на всеобщее обозрение далеко не белоснежные трусики. А какими им ещё быть без стирального порошка или хотя бы хорошего мыла?
Видимо, услышав их голоса, из комнаты выглянула Увра с подоткнутым подолом хитона и с мокрой мочалкой в руке.
— Что это? — с трудом сдерживая рвущееся из груди негодование, глухим голосом поинтересовалась Ника, кивнув на экспозицию своего убогого гардероба.
На миг подняв вечно опущенные глаза, невольница с лёгким недоумением пояснила:
— Госпожа Септиса приказала перебрать ваши вещи и починить, если что надо. Вот я их и вывесила на солнышке.
"Ну и дура! — рявкнула про себя девушка. — Хоть бы трусы в комнате оставила. У Риаты на такое ума хватало, а эта, похоже, совсем тупая".
— Правильно сделала, — похвалила невольницу Торина Септиса Ульда. — За одеждой следить надо, чтобы складки не образовывались, и моль не поела.
Понимая, что после подобного заявления, любой скандал с её стороны будет выглядеть, как покушение на авторитет матушки хозяина дома, Ника молча направилась к двери. Увра едва успела убрать с пути госпожи бадейку с грязной водой.
На чистенькой тряпочке, заботливо постеленной поверх сундука, в рядок красовалось всё её оружие, включая тяжёлый кривой кинжал, подаренный в Канакерне кузнецом Байдучем, блестящие прутки из нержавеющей стали и остатки пояса с деньгами.
"Она бы ещё каждую монетку по отдельности выложила! — мысленно взвыла девушка. — Чтобы лучше смотрелось!"
— Увра, бросай мочалку, потом домоешь! — распоряжалась за её спиной матушка регистора Трениума. — Иди на кухню, скажи Лукусу, чтобы приготовил госпоже Юлисе подогретого вина с мёдом.
— Слушаюсь, госпожа Септиса, — отозвалась невольница.
— Да пусть вино сильно не разбавляет! — крикнула ей вдогонку старушка.
Схватив пояс с деньгами, Ника торопливо сунула его под одеяло ровно за миг до того, как дверной проём заслонила сутулая фигура бабули.
— Ты погоди ложиться, — посоветовала та. — Сейчас Увра вернётся и поможет тебе раздеться.
— Я не тороплюсь, — проговорила внучка, присаживаясь на кровать.
— А это что у тебя такое? — старушка заинтересовалась разложенными на сундуке предметами. — Ой, а этот нож я ещё не видела. Здоровый какой. Откуда он у тебя?