Лягушка-принцесса
Шрифт:
Если бы не подготовка к визиту в Палатин, регистор Трениума тоже обязательно привёл бы родню полюбоваться на пышное, красочное шествие. Тем более, что окно комнатки одного из его коскидов выходило как раз на Орлиную дорогу.
Однако сегодня Итуру Септису Дауму было не до зрелищ. Внезапно выяснилось, что приобретённый за немалые деньги плащ оказался слишком короток. Обычно сдержанная и почтительная в общении с супругом Пласда Септиса Денса, не выдержав, устроила скандал, разразившись пламенной речью, обличавшей пьянство и расточительство главы семейства. Тот вяло огрызался, уверяя, что
В конце концов, перерыв сундуки, плащу отыскали подходящую замену. Правда выглядел он не так шикарно и не имел оторочки, зато доходил хозяину почти до колен.
По мере того, как солнце, завершая небесный променад, клонилось к закату, волнение в доме регистора Трениума нарастало.
Когда настало время садиться в паланкин, Ника чувствовала себя как на иголках. Кроме вполне понятной и объяснимой тревоги, связанной с посещением дома папочки потенциального жениха, ей вдруг стало казаться тесным платье, новенькие, из белой кожи сандалии начали жать, а затылок под громоздкой причёской ужасно зачесался. Даже закалённый в политических баталиях и неоднократно посещавший Палатин по делам службы дядюшка заметно нервничал, то и дело поправляя на плече новую пряжку с нефритом. Тётушка же, наоборот, выглядела как будто бы совершенно счастливой.
Покрытые тонким слоем румян щёки раскраснелись, увядшая грудь под тонким платьем бурно вздымалась, а подведённые глаза сияли ожиданием восторга.
Впереди носилок торжественно выступали двое парадно одетых коскидов, зычными голосами призывая зазевавшихся прохожих уступить дорогу достославному Итуру Септису Дауму, а замыкали процессию ещё четверо его прихлебателей.
Ещё из рассказов Наставника Ника знала, что Палатин представляет из себя огромное здание посередине обширного парка, окружённого невысокой, но массивной стеной. После трагической кончины Ипия Курса Асербуса дворец бесконечное количество раз перестраивали. Каждый новый хозяин почему-то считал обязательным добавить ещё один зал, галерею, веранду, внутренний дворик.
Почему-то именно об этом вспомнила девушка, когда носильщиков их паланкина остановили в воротах вооружённые легионеры. Обменявшись с десятником дежурными любезностями, регистор Трениума протянул ему недавно полученное приглашение. Солнце ещё только клонилось к закату, поэтому, чтобы пробежать глазами короткий текст, крепко сбитому воину лет сорока не понадобился факел, горевший в специальном держателе на стене.
— Вы случайно не близкая родственница сенатора Госпула Юлиса Лура? — внезапно спросил он у Ники.
— Я его внучка, господин десятник, — подтвердила та.
— Так это вы приплыли откуда-то из-за края земли? — продолжил расспрашивать настырный легионер.
— Да, — ожидая очередного подвоха, настороженно кивнула девушка, качнув новенькими серьгами.
— Первый раз в Палатине?
— А что случилось, храбрый воин? — нахмурился Итур Септис Даум.
— Ничего, — покачал прикрытой шлемом головой десятник. — Просто мой отец когда-то знал сенатора Госпула Юлиса Лура и рассказывал о нём только хорошее. Рад, что его внучка вернулась на родину.
— Ах, вон оно что, — успокаиваясь, кивнул собеседник.
— Носилки оставьте
— Непременно, господин десятник, — чуть суетливее, чем следовало бы, ответил регистор Трениума.
— Под дерьмо там есть горшки, — сообщил воин. — А еду им пришлют с дворцовой кухни. Праздник всё-таки, а Нолип всем светит, даже рабам.
— Щедрость нашего государя не знает границ, — пробормотал обескураженный собеседник.
"Получается, что коскиды даже хуже невольников, — мысленно усмехнулась его племянница. — Этих даже собираются покормить за счёт императора, а дядюшкиных прихлебателей и на порог дворца не пустили".
— А потом идите по главной аллее до лестницы на веранду, — продолжал инструктировать начальник караула.
— Спасибо, господин десятник, — поблагодарил господин Септис. — Мы так и сделаем.
— Весёлых вам праздников, господа, — усмехнулся легионер.
— Нолипарии только начинаются, — улыбнулась девушка. — Надеюсь, у вас тоже будет возможность хорошо отдохнуть.
Отступив, воин разрешающе махнул рукой усталым рабам. Те с натугой приподняли тяжеленные носилки и внесли их за стену дворцового комплекса.
Видимо, тоже хорошо усвоив распоряжение начальника караула, невольники, пройдя шагов сорок, остановились.
Отодвинув занавеску, их хозяин, недовольно поморщившись, проворчал:
— Ну хорошо, ставьте здесь.
Выбравшись из паланкина, Ника увидела замощённую каменными плитами прямоугольную площадь размером примерно с половину футбольного поля, окружённую аккуратно подстриженными кустами с проходом в каждой из сторон живой изгороди. По сторонам левого и правого проёмов стояли статуи полуобнажённых мужчин с мечами и копьями, а прямо напротив ворот возвышалась украшенная барельефами каменная арка, от которой начиналась дорога, ведущая к громаде дворца, нестерпимо блестевшего медными листами крыши в лучах заходящего солнца.
Кроме того девушка обратила внимание на расставленные повсюду бронзовые чаши на треножниках. Но уложенный в них древесный уголь ещё не горел. Празднество будет продолжаться до глубокой ночи, вот устроители и позаботились об освещении заранее.
Все эти мысли и впечатления вихрем пронеслись в голове девушки, а через миг она с досадным удивлением поняла, что кроме их носилок, на "стоянке" нет больше ни одного паланкина. Видимо, семейство регистора Трениума заявилось на пир первым.
Краем глаза племянница заметила промелькнувшую на лице дядюшки болезненную гримасу и прикушенную в волнении губу тётушки.
Попаданка уже знала, что слишком ранний приход на званый ужин считался среди радланских аристократов признаком, если не дурного вкуса, то уж отсутствием столичного лоска точно. Осознав свою ошибку, Итур Септис Даум, как опытный политик, попавший в неприятную ситуацию, тут же сделал, вид будто ничего не случилось, и бодро зашагал ко дворцу.
У подножья широкой мраморной лестницы их встретили два облачённых в изукрашенные доспехи легионера и пожилой, благообразного вида раб с золочёной табличкой поверх коричневой туники с с узкой белой полосой от правого плеча до левого бедра.