Лягушка-принцесса

Анфимова Анастасия Владимировна

Он сам на правах хозяина дома разместился в широком кресле с высокой спинкой, а его гость поодаль, сосредоточенно ковыряя в зубах золотой зубочисткой. От обоих мужчин пахло чесноком, уксусом, ещё какими-то приправами и вином.

— Вы звали меня, господин Септис? — поклонившись сенатору, поинтересовалась девушка.

— Да, госпожа Юлиса, — кивнув, дядюшка указал на ещё одно сиденье без спинки. — Садись, господин Юлис хочет с тобой поговорить.

Примостившись на краешек, Ника вопросительно посмотрела

на гостя.

Закончив возиться с зубами, тот убрал желтовато-красную палочку в изящный футлярчик из того же благородного металла и со значением заявил:

— Господин Септис рассказал мне всё о вашем разговоре с его высочеством. Если боги распорядятся так, что вы станете женой принца Вилита, это сильно повысит авторитет и влияние рода Юлисов.

— Вы же знаете, господин Юлис, что браки детей — это дело родителей, — напомнила прописную радланскую истину девушка. — И одни небожители знают, какое решение примет его величество, как отец и как государь.

— От вас тут тоже кое-что зависит, госпожа Юлиса, — нахмурился сенатор. — Обычно на праздник приглашают только близких родственников: жён, сыновей, дочерей. Без воли императора ваше имя не могло появиться в грамоте. Ясно, что он хочет на вас посмотреть. Вот и покажите себя достойной внучкой сенатора Госпула Юлиса Лура. А чтобы вы лучше выглядели — примите подарок.

С этими словами он, кряхтя, отцепил от пояса маленький кожаный мешочек, висевший рядом с шёлковым кошельком, и протянул девушке.

— Благодарю, господин Юлис, — чуть поклонилась Ника.

— Если понадобится помощь, обращайтесь к вашему дяде, — продолжил сенатор.

— Да, да, — поддержал его регистор Трениума. — Я буду счастлив, если моя племянница станет супругой принца.

— А как же господин Аварий? — рискнула задать провокационный вопрос Ника. — Не будет ли у вас неприятностей, если вы вдруг перемените своё решение?

— Вам не стоит беспокоиться поэтому поводу, — нахмурился гость. — Главное — понравиться государю. А уж мы с вашим дядей сможем договориться с господином Аварием.

Итур Септис Даум важно кивнул головой.

— Тогда у меня есть ещё один вопрос, господин Юлис, — медленно, тщательно подбирая слова, заговорила девушка.

— Я слушаю вас, — благожелательно подбодрил её сенатор.

— Госпожа Сарина Госгула будет на празднике?

Мужчины переглянулись.

— А вам что за дело, госпожа Юлиса? — нахмурился гость.

— Мне бы хотелось знать: как вести себя с ней, чтобы не вызвать неудовольствие государя? — пояснила собеседница.

— Принято считать, что госпожа Госгула дальняя родственница императорский семьи, — после недолгого молчания сказал сенатор. — Вот и исходите из этого, госпожа Юлиса.

— Я поняла, господин Юлис, — поклонилась девушка.

— Можете идти, госпожа Юлиса, — разрешил

дядюшка.

Задёрнув за собой занавес, отделявший парадную часть дома от семейной, Ника смогла расслышать слова гостя.

— Такое родство пойдёт на пользу обеим нашим семьям, господин Септис.

Усмехнувшись про себя, племянница регистора Трениума торопливо прошла к столику, у которого сидели его жена и матушка.

— Ну? — подавшись вперёд, спросила старушка. — Что сказал сенатор?

— Поздравил с великой честью и что-то подарил, — девушка решила не посвящать их в матримониальные планы господина Касса Юлиса Митрора. Она показала родственницам кожаный мешочек, потом, развязав витой шнурок, осторожно выложила на ладонь изящные золотые серьги с тёмно-синими сапфирами размером с лесной орех. Их цвет напомнил Нике о Наставнике. Ей показалось, что именно такие камни тот выменивал у соседей племени Детей Рыси и продавал мореходу Картену. Может, и эти камни тоже из Некуима?

— Какая красота! — всплеснула сухими ручками Торина Септиса Ульда.

— Дорогой подарок, — хмыкнула её невестка и тут же озабоченно поинтересовалась. — А дырки в ушах у вас есть, госпожа Юлиса?

— Да, — кивнула та. — Отец ещё в детстве проколол. Я просила его серьги у Картена заказать. Да жаль, надолго их не хватило.

Неожиданно из переднего внутреннего дворика раздался требовательный крик хозяина дома.

— Эй, есть тут кто?!!

— Чего встал?! — раздражённо рявкнула Пласда Септиса Денса на застывшего у стены Эминея.

Парень испуганной мышью скрылся за занавесом, и вернувшись через минуту, торжественно сообщил, что господин Септис желает видеть свою супругу.

Досадливо поморщившись, женщина набросила накидку и вышла.

То ли регистор Трениума где-то проболтался, то ли не удержалась его матушка, только на следующий день утром прибыла в гости госпожа Анна Олия Сена. Она слегка похудела и чувствовала себя гораздо лучше, чем во время своего последнего визита. Разумеется, речь зашла об императорском приглашении. Госпожа Пласда Септиса Денса с плохо скрытой гордостью пожаловалась золовке на сумасшедшие деньги, что содрал с неё Илой Кирик, и попросила Нику продемонстрировать подарок сенатора.

В меру поохав, гостья поинтересовалась, какую причёску будет делать хозяйка дома и её племянница? Выслушав сноху, Анна Олия заявила, что при дворе так уже не ходят, и предложила прислать в дом брата свою невольницу, которую она отдавала в обучение к мастеру по укладке волос самой госпожи Порции Фабре Улле, жене сенатора Тербия Фабра Онума.

— Она часто бывает в Палатине, хорошо знакома с самой госпожой Госгулой.

На последних словах толстуха многозначительно поджала губы, давая понять собеседницам всю важность данного знакомства.