Львиный престол
Шрифт:
— Зайцу, — хмыкнул оборотень, опустил голову и, по-моему, тут же заснул. Я еще полежала, глядя на перебегающее между угольков пламя. Что ж, с одной загадкой Пограничья я разобралась. Полулюди-полуволки действительно существуют и ничем не отличаются от обыкновенных людей. Теперь бы еще узнать, что же такое мы видели два дня назад… Собственно, всю дорогу мы только об этом и говорили, придя к трем решениям — либо пробудился сильнейший вулкан, либо в лежащей за горами Гиперборее кто-то баловался особо могущественным волшебством, либо таинственное «зеленое пламя» придумало новую гадость для рода смертных.
Я также наконец услышала историю,
…Покинув встревоженную ночным происшествием деревеньку Лерзак, мы около полулиги ехали по широкому тракту, ведущему через лес, а затем Темвик решительно свернул в чащу, показавшуюся мне совершенно непролазной. Вскоре обнаружилось, что по лесу разбегается множество еле заметных узеньких тропок — шириной как раз, чтобы пройти лошади. Я не стала спрашивать, кто их проложил.
Темвик уверенно вел меня через дремлющие зимние леса куда-то на восход. Потом мы начали заметно уклоняться к полуночи, переночевали в заметенном снегом овраге — тут я раз и навсегда удостоверилась в реальности оборотней — а наутро продолжили путь. Привал мы устраивали всего один раз, в середине дня, и Темвик заявил, что до Брийта осталось всего ничего. Моя попытка выяснить, сколько лиг составляют это «всего ничего» успеха не принесла.
День клонился к вечеру, когда мы неожиданно выбрались из кажущегося бесконечным леса на широкую просеку и Темвик провозгласил:
— Брийт! Приехали!
Я посмотрела вперед, вдоль просеки, не обнаружила никаких признаков человеческого жилья, и возмутилась наглым обманом наивного гостя страны. Оборотень захихикал, ткнул рукой куда-то влево и пояснил, что ограда Брийта будет видна, как только мы минуем вырубку.
Так и получилось. С опушки леса я увидела несколько невысоких холмов, плавно переходящих друг в друга, а на вершине одного из них — внушительную деревянную городьбу и спрятавшееся за ней поселение, довольно обширное для здешних мест. Похоже, здесь обитало не меньше тысячи человек.
У ворот Брийта неразговорчивый и хмурый стражник тщательно проверил мою подорожную. Я незаметно принюхалась — от стражника шел еле уловимый аромат летней чащи и притаившегося зверя. Значит, оборотень. А с виду вроде человек как человек…
Кроме мрачного оборотня, бывшего старшим караула, въезд в поселение охраняли несколько обычных людей и обвешанные железом гномы. Это меня не удивило — я уже слышала рассказы о бедствии, постигшем подгорный народ, и о том, что теперь карлики вынуждены жить на поверхности. Особой радости по этому поводу никто не испытывал — ни люди, ни сами гномы, привыкшие обитать под землей. Потрясенные гибелью привычного им уклада жизни, гномы стали не в меру раздражительны, частенько ввязывались в ссоры с людьми и вообще вели себя как нахальные гости, чрезмерно засидевшиеся за столом.
Темвика пропустили без всяких расспросов — похоже, его здесь хорошо знали. С меня же, несмотря на записанную в подорожной должность гонца, содрали половину серебряного талера. Так что я ехала по улице
Брийт действительно заслуживал наименования «городка». Даже в быстро наступающих сумерках можно было разглядеть, что на бедность здесь никто особо не жалуется, что дома по сторонам главной улицы строены, что называется, «на века», и даже обычно не в меру буйных гномов здесь как-то сумели призвать к порядку.
Широкая заснеженная улица, по которой мы не спеша ехали, заканчивалась площадью с двумя наиболее заметными зданиями в поселке — облупившимся от времени и плохой погоды храмом Митры и расположенным напротив него двухэтажным добротным домом. Вход в дом украшала кричаще-яркая вывеска — на зеленом фоне стояла на задних ногах белая упитанная лошаденка. Над крыльцом в три ступеньки призывно горели забранные в медную решетку масляные фонари.
Мы как раз проезжали мимо полуоткрытых дверей храма, когда из-за угла здания стремительным шагом вышел человек, скользнул по нам равнодушно-скучающим взглядом, счел, что мы не представляем ни опасности, не интереса, и направился к теплым огонькам над дверью трактира. В сизоватых сумерках я разглядела только высокую, хорошо сложенную фигуру — как у большинства здешних уроженцев.
Человек поднялся на крыльцо, но почему-то не торопился входить и присоединяться к царящему в таверне веселью — я даже отсюда слышала громкие голоса и смех. Незнакомец стоял и смотрел, как мы постепенно приближаемся, как фыркают наши усталые лошади, выпуская облачка теплого пара, и, наконец, как мы останавливаемся возле трактирной конюшни. Легкие сухие снежинки, кружившиеся в воздухе, оседали на непокрытой голове неизвестного, поблескивая в черных волосах.
«Я не стану его окликать, — упрямо повторяла я, с ужасом обнаружив, что все когда-то приготовленные слова стремительно улетучились. — Не буду окликать… Прошло без малого полтора десятилетия, конечно, он меня забыл. Ведь я — всего лишь одна из многих мимолетных подружек. Я не пойду в трактир. Попрошу Темвика, пусть заглянет и разыщет невысокого типа средних лет. Наверняка он там. Значит, все в порядке, они возвращаются домой и ничего не случилось… Может, и мне домой поехать?.. Я не захнычу, как глупая девчонка. Я не заплачу…»
— Ты чего пялишься? — оказывается, Темвик уже спрыгнул с коня и стучал в запертые ворота конюшни. — Слезай, приехали!
— Это и есть ваша «Прыгающая кляча»? — с удивлением услышала я свой собственный голос. Благодарение богам и особенно Иштар, он не дрожал.
Человек на крыльце медленно, точно сомневаясь, спустился по ступенькам и направился к нам. Темвик стоял к нему спиной, вдобавок, он был до глубины души возмущен моей переделкой названия знаменитого на все Пограничье трактира и не слышал поскрипывания снега под подступающими шагами.
— Не «Прыгающая кляча», а «Танцующая лошадь»! — оборотень еще раз сердито ударил кулаком по доскам жалобно скрипнувшей двери. — Да что они там, перемерли?
Я ерзала на спине недоумевающего Броуги, теребила поводья и ругала себя последними словами. Да что же это со мной творится? Почему я не в состоянии справиться с воспоминаниями пятнадцатилетней давности?
Незнакомец, мягко ступая, подошел к нам и положил руку на холку моего коня. Темвик оглянулся и открыл было рот, чтобы начать возмущаться, но человек уверенно проговорил: