Львиный престол
Шрифт:
Свалка началась почти сразу. До этого гвардейцы умиленно внимали, явно запоминая эти выдающиеся перлы наемничьего жаргона, Аскаланте попеременно то краснел, то бледнел, а прославленный знаток изящной словесности Ринальдо на глазах начал трезветь. И тут щелкнула арбалетная тетива. У кого-то из кирасир не выдержали нервы. Удар короткого толстого болта пришелся в плечо двойника. Будь это нормальный человек — такового просто сбило бы с ног. Убойная сила стальных арбалетных стрел намного превосходит пращные камни, да и любое другое метательное оружие. Но Тицо мгновенным движением выдернул глубоко засевший в плоти болт, бросил его на пол, зло ощерился и начал очень медленно
— Убейте его! — вдруг истошно заверещал Аскаланте, теряя самообладание. — В конце концов, нас двадцать, а он один!
Соотношение сил было явно не в пользу короля, фальшивый он там или настоящий…
Конан всегда неплохо дрался, даже на мой, достаточно искушенный, взгляд. Несколько раз в поединках «на интерес» варвар умудрялся меня обставить, причем брал не столько знанием определенных приемов мечного и рукопашного боя, сколько многолетним опытом. Хальк сегодня днем объяснял, что Тицо сумел обрести всю память киммерийца, включающую не одни лишь воспоминания о минувших приключениях, но и многочисленные умения Конана-человека. Похоже, что Тицо сейчас поступал так, как, по его мнению, должен был реагировать варвар. Наш приятель из Ямурлака, вероятнее всего, сам загнал себя в определенные рамки поведения, отринуть которые был не в состоянии. А главной чертой Конана была и остается как раз полнейшая непредсказуемость.
Один человек, стоящий против нескольких нападающих, всегда имеет преимущество. Противники мешали друг другу, скапливались, а небольшое помещение не позволяло им окружить двойника и наносить удары со спины. Несомненно, когда на тебя направлены почти двадцать клинков, хотя бы скользящий удар ты пропустишь, однако успеешь вывести из строя одного-двух атакующих.
Дальний левый угол спальни мгновенно был заполнен разъяренными людьми, сгрудившимися вокруг небезуспешно отбивавшегося короля, мелькали клинки, скрежетало железо по железу. На полу уже лежало три тела Алых кирасир — двоих «Конан» убил, еще одного серьезно ранил в бедро своей секирой. Мы втроем по-прежнему не отходили от дверей спальни, да никто и не замечал, что потенциальные заговорщики в виде меня самого, стигийца и Эйвинда не принимают участия в общем веселье. Привидение немного поблекло, превратившись в полупрозрачную тень, и его голова растерянно взирала на происходящее…
— Назад!!! — я чуть вздрогнул, когда раздался этот рев, принадлежавший фальшивому королю. Его отжали от дверей гимнасического зала и теперь он пытался к ним прорваться. — Мерзавцы!
Все-таки он силен как Конан, а скорее всего, даже изряднее. Тицо, орудуя как лезвием, так и длинным топорищем лабриса, буквально смел с дороги кирасир, пнул ногой раззадорившегося Аскаланте по филейным частям и, слегка подволакивая раненую ногу, кинулся к створкам. Если он займет оборону в дверях — сумеет продержаться до подхода Черных Драконов, среди которых, вероятнее всего, уже поднялась тревога. Между прочим, если настоящий Конан не появится немедленно, план сорвется, а Паллантиду со своими верными гвардейцами придется выбирать между двумя совершенно одинаковыми людьми, оказавшими ночью в королевской опочивальне.
Тицо-Конан, выскочивший на свет, выглядел не ахти. Несколько серьезных ран на руках, кираса прорублена, левый наплечник разбит… Кровь на лице. Прежде чем очухавшиеся от его бешеной атаки заговорщики кинулись вдогонку, он перехватил мой взгляд и, на миг задержавшись, бросил:
— С тобой мы потом поговорим, скотина…
Я ответил. Но только не словами. Рукоять кинжала
Лезвие даги разминулось с шеей двойника буквально на волосок. Я метаю ножи с детства и последний раз промахивался мимо цели лет в двенадцать. Старею, что ли? Или же Тицо сумел предугадать мои намерения и на редкость вовремя успел отклониться? Ерунда. Кинжал летит со скоростью, незаметной человеческому глазу, а нас разделяло не больше десяти шагов. Никто не может уйти от такого удара. Ни один человек.
Но, кажется, Тицо к роду людей имеет лишь самое косвенное отношение, если имеет вообще.
Сначала я решил, что Тотлант задумал атаковать двойника огненными шариками, молниями или еще каким-то сверхъестественным оружием волшебников. Однако, как оказалось, колдун бормотал заклятье невидимости, окутавшее меня с неподвижно стоящим угрюмым Эйвиндом и его самого. Окружающий мир внезапно поблек, будто нас накрыло куполом полупрозрачного матового стекла, а Тотлант, прошипев «Прижмитесь к стене!», схватил нас за руки и оттолкнул от входа в спальню. Сделано это было очень вовремя.
Я смутно углядел вздымавшийся и вновь, с неумолимой силой, обрушивавшийся на врагов топор самозванца, видел, как погиб Громал, которому пришелся удар лезвием по голове, как свалился, захлебываясь кровью, Волмана — горбуну Тицо разрубил кольчугу и сталь глубоко вошла в грудь, ломая ребра… Однако это было уже неинтересно. На сцену вступило новое действующее лицо, не предусмотренное списком участников сегодняшнего действа.
Благодарю Митру за то, что наш мир еще не оскудел волшебниками! Не будь Тотланта — великого мастера иллюзий, способного отвести глаза кому угодно, от нищего до короля и от кролика до демона, пришедшего с Серых Равнин — мы бы непременно погибли…
Разбивая мощными плечами косяк широкой двери, в спальню ворвалось нечто . Непомерно огромная, почти квадратная фигура с мерцающими иномирным огнем желтыми глазками, черной всклокоченной шкурой и, как я успел заметить, очень большими и острыми зубами. Великие боги Заката, это что еще такое?
— Стоять смирно, — напряженным полушепотом скомандовал Тотлант. — Сейчас и заговорщикам, и, что самое главное, нашему самозванцу придется очень плохо. У этого чудовища бытует нехорошая привычка уничтожать все движущееся. Пускай мы невидимы, но…
— Твоя работа? — я, будучи до дрожи в коленях напуган прошествовавшим мимо монстром, сгреб Тотланта за грудки и слегка потряс. — Что за выверты, стигийский выползень? Этот зверь нас может заметить?
— Нет, — помотал головой волшебник. — Сейчас нас не видит вообще никто. И я не виноват в появлении зверя. Спроси свою жену, она договаривалась с Тот-Амоном…
«Нате вам! — у меня внутри зашевелился холодный и очень неприятный комок. — Старая, много раз повторявшаяся история… Ринга, не потрудившись спросить совета, что-то затеяла самостоятельно? Я же видел, как она днем шепталась с проклятым колдуном, но не придал этому значения! Ну дела!..»
А чудовище тем временем крушило все подряд. Разметало уцелевших гвардейцев, с каким-то особенным удовольствием разрывая когтями их плоть, загнало остальных в соседнюю комнату, куда сбежал Тицо, а за ним и Аскаланте… Меня больше всего пугало то, что явившийся колдовской зверь убивал молча — ни одного взрыкивания или положенного всякому уважающему себя чудовищу леденящего кровь воя. Он просто исполнял свое предназначение.