Львиное сердце

Баркли Сюзанна

Затем она овладела собой, распрямила плечи и снова сделалась прежней Меган. Подняв к нему глаза, в которых смешались горе и решимость, она сказала:

– Папа не виноват в этом. Пока он был с Филис, матросы превратили честную торговлю в греховное дело.

– Ну и упрямы же вы! – Росс ценил верность, но ее верность превосходила все разумные пределы. – Никто из матросов не имеет власти совершить такое.

– Тогда это Дуглас или Арчи. Или Комин. Ну да, ведь Комин первым привел сюда корабль Дугласа.

– Вы столь же упорны в ненависти, как и в

верности. Комин почти всегда находится в Шур-Мора. Вам он не нравится, но это не причина, чтобы сгоряча обвинять его.

– Вы не видите, какой он злой… – Он отверг меня, когда я лежала умирающая, кричало у нее внутри. – Он косоглазый, а такие люди прирожденные воры.

– Глупое суеверие. Но чем стоять здесь и спорить, лучше постараться узнать правду. Не будем ничего трогать, закроем пещеру, вернемся в замок как ни в чем не бывало.

– Но…

– Терпение, – посоветовал ей Росс, хотя его собственное уже истощилось. Но он знал, что действовать надо продуманно, неторопливо. – Вам известно, где отец держит свои бумаги? – Он чувствовал, как она дрожит, пытаясь осознать это открытие, сулящее гибельные последствия. – Поплачьте, если вам от этого станет легче. – Он покрепче обнял ее, ласково гладя по спине.

От его прикосновения она снова вздрогнула, затем застыла.

– Нет, слезами не поможешь отцу оправдаться. – Прерывисто дыша, она подняла голову и спросила: – А что мы будем искать?

Смелая. Знавал ли он когда-нибудь столь отважную и верную женщину?

– Записи, говорящие о том, откуда появились эти вещи. – Росс имел в виду декларации судового груза с кораблей, потопленных Эаммоном, но у него не хватило духа сказать ей это.

– Папа не умеет читать и писать, поэтому все счета ведет мама. Вряд ли он держит бумаги в своих комнатах. В искусства Филис не входит умение читать и считать. Подождите… – Она прижала руку к его груди. – Дуглас – вот кто нам нужен. Он водит корабль, который перевозит грузы, и это его матросы напали на вас. К тому же он крупный мужчина, а глаза жестокие и бегают.

– Я так и думал. Конечно, я имею в виду не эту ерунду насчет его глаз, – презрительно добавил Росс. – Когда, вы полагаете, «Ястреб» вернется?

– Обычно он оставляет вещи для починки, стоит в гавани какое-то время, чтобы запастись провизией и забрать то, что готово для продажи. Затем он отплывает. То, что Дугласа нет, подозрительно. – В ее глазах промелькнула надежда.

А чело Росса омрачила тревога. Что, если Дуглас не вернется до свадьбы? Сама по себе свадьба больше не беспокоила его, но после нее у него не будет предлога оставаться в Кертхилле и искать правду о смерти Лайона.

– Вернемся в замок и все расскажем отцу.

Росс покачал головой.

– У нас пока мало доказательств. Если он спустится к обеду, мои люди смогут обыскать его комнаты.

– Я хочу не доказательств против него. Я хочу, чтобы он нам помог. Кроме того, он ведь неделями не появляется в зале.

Росс вдруг загорелся желанием увидеть человека, с которым он так не хотел встречаться. Призрачный

лэрд. Что-то зловещее происходило в Кертхилле, и Росса охватило неприятное чувство, что пещера с сокровищами – лишь часть преступления. Страх ледяными пальцами прошелся по его позвоночнику.

– Пообещайте не торопить меня.

– Я не буду, если не сочту, что вы действуете слишком медленно.

– Это – опасное мужское дело.

– Но оно касается моей семьи, – возразила она.

– Милорд, нам лучше закрыть дверь и уйти, пока стража ничего не заподозрила, – вмешался Оуэйн.

Росс кивнул, не спуская глаз с Меган, которая с вызовом глядела на него. Ее бесстрашие пугало его. Он счел необходимым сказать:

– Мы с вами обручены, и поэтому вы находитесь под моей властью. Вы станете поступать так, как скажу я, и не будете вмешиваться в это дело.

– Вам предстоит узнать, что женщины с севера не столь послушны, как жительницы Южной Шотландии, – услышал он в ответ.

* * *

– Кажется, вы снова выиграли, – признал Комин.

– Это оказался трудный поединок, и результат нельзя было предсказать до самого конца, – любезно ответил Росс, откидываясь в кресле.

Они сидели у окна, сквозь которое в зал лились жаркие лучи солнца. Чаши с элем были у них под рукой, дабы при желании они могли охладиться.

В противоположном конце зала, сидя в кресле у камина, Меган боролась с желанием разбить одну из чаш о голову Росса. Будь он проклят, чего он ждет? Вот уже несколько часов, как они вернулись в замок, а Росс так ничего и не предпринял, лишь спросил у Арчи, сойдет ли ее отец вниз к ужину.

Арчи прямо-таки подскочил и бросил на Комина взгляд, как ей показалось, подтверждавший ее подозрения.

– Не знаю. Но я передам, что вы спрашивали.

Меган сердито смотрела на Росса. Самоуверенный, напыщенный самец, сидит себе, греясь на солнышке, словно толстый кот, попивает эль в свое удовольствие с человеком, которого, как она считает, следует подозревать в первую очередь.

Косоглазый Комин скрывал свою дьявольскую сущность под льстивыми улыбками. Ее мать утверждала, что таким его сделала жизнь: семью Комина убили, а его выгнали из дома и он был вынужден искать помощи у Сатерлендов. Но дело не только в этом, думала Меган, изучая профиль своего бывшего жениха.

Договор о браке между нею и Комином был заключен, когда она была еще младенцем. Она его почти не видела, пока его семья не стала жертвой разбойничьего клана Маккейев. Меган тогда исполнилось девять. Комин не торопился с женитьбой, и ее это устраивало, так как она была увлечена учением у старого Тэма, запоминая древние сказания и легенды.

Комин никогда ей не нравился. Близко поставленные глаза на худом лице придавали ему сходство со зверьком вроде горностая или ласки. Но ей не нравилась не только его внешность. Она считала, что и человек он плохой. Иначе он не отвернулся бы от нее, когда она упала и была прикована к постели, опасаясь, что никогда уже не сможет ходить.