Львиное Сердце
Шрифт:
Балдуин де Бетюн, только что вошедший, был верным товарищем. Остроглазый, великолепный наездник, он был близок Маршалу, как брат.
– Жди беды, или я ничего не смыслю, – шепнул он Маршалу, кивнув в сторону Джефри.
– И мы ничего не в силах поделать, – ответил тот.
Здороваясь с Джефри, Молодой Король держался настороженно, но просветлел, когда брат сообщил о намерении присоединиться к нему на турнире, проводимом Филиппом Французским.
– Никто не устоит против нас в поле, – провозгласил Молодой Король.
– Не
Молодой Король, уставший наконец от осмотра оружия и доспехов, бросил на гостя острый взгляд.
– Говори. – Заметив, что Джефри указал многозначительным взором на присутствующих, в особенности на оружейников, принц добавил: – Каждому из моих спутников я готов доверить собственную жизнь, однако согласен с тобой. Разумнее беседовать там, где не так много любопытных ушей.
Любопытствуя, Маршал с радостью последовал за Молодым Королем, когда тот вышел из шатра вместе с братом. И сделал вид, что не замечает ядовитых взглядов д’Икбефа и де Кулонса, которых не позвали. Де Бетюн остался осматривать оружие, но один из рыцарей Джефри, худощавый молодой человек с редеющими волосами и колючими голубыми глазами, шел рядом с Маршалом.
– Овейн ап Гриффит, сэр, – представился юноша негромко. – А вы – Уильям Маршал.
– Верно. – Маршал усмехнулся, уже привычный к этому. – Прошу простить меня, сэр, но вас я не знаю.
– Неудивительно, сэр, я лишь недавно нахожусь при дворе графа Джефри.
– Судя по имени, вы из Уэльса, – сказал заинтригованный Маршал. – Немного найдется валлийских благородных семей, состоящих на службе у анжуйского дома. Большая часть из них либо норовит поднять мятеж, либо уже вовлечена в него.
Овейн скроил гримасу.
– Ваша правда, сэр. Мой собственный отец погиб лет десять назад, сражаясь против короля. Меня взяли в заложники, чтобы старший брат, наследник, вел себя должным образом. И послали к королевскому двору в Оксфорд. Граф Джефри во время последнего своего приезда видел, как я упражняюсь на ристалище, и предложил вступить в его дружину. Его господин отец дал мне разрешение, и вот я здесь.
Располагающая улыбка.
Маршал с первого взгляда проникся симпатией к Овейну, судя по всему человеку открытому и честному. Двадцати одного или двадцати двух лет от роду, он провел большую часть жизни при английском дворе и волей-неволей воспринимал себя как наполовину англичанина. Убедившись, что Молодой Король и Джефри их не слышат – они вели оживленную беседу, – Уильям спросил вполголоса:
– И как вам на службе у Джефри?
– А как вам Молодой Король?
Откровенный собеседник, подумал Маршал. И неглупый. Он пожал плечами.
– Бывает нелегко, признаюсь, а иногда случаются неприятные вещи. Но в целом я доволен. А вы?
– Покуда и мне не на что жаловаться, сэр.
– Вам известно, что
Овейн слегка смутился.
– У меня есть определенные догадки, сэр, но меня просили не совершать ничего, противоречащего понятиям о рыцарстве.
«Ему эта затея нравится не больше, чем мне», – подумал Маршал, проникаясь к Овейну все большей симпатией.
– Я придерживаюсь того же правила, – сказал он. – Будем надеяться, что нам не придется его нарушить.
Хотя турниру предстояло начаться только на следующий день, в большом лагере кипела работа. Лошадям подновляли подковы. Пажи сновали с поручениями. Оруженосцы, примостившись на стульях, начищали сбрую и оголовье уздечки или острили оружие. На глазах у группы приятелей два полностью оснащенных рыцаря сошлись в пешем учебном бою, ожесточенном, как настоящая схватка.
Молодой Король и Джефри немного поговорили о матери, королеве Алиеноре, которую король обрек на заточение за участие в предыдущем восстании против него. Седмицу назад Джефри получил от матери письмо, но отвечать, похоже, не торопился. Молодой Король заявил, что не писал ей уже полгода. У Маршала кольнуло сердце – он лично очень уважал Алиенору, так как служил ей некоторое время, прежде чем поступить в дружину Молодого Короля. Оба они – себялюбивые щенки, решил он.
– Ты всегда был самым любимым моим братом, – сказал Джефри Молодому Королю.
Лицо Генриха расцвело от удовольствия.
– А ты – моим.
– Мы слишком редко видимся. Это нужно изменить.
Улыбка Молодого Короля стала еще шире.
– Твои слова – музыка для моих ушей.
Джефри способен уговорить папу римского благословить Люцифера, подумал Маршал. В его заверениях ровно столько же правды, как если бы он сказал, что небо зеленое.
– Ты встречался с Ричардом? – спросил Молодой Король.
Джефри фыркнул.
– Не видел его уже много месяцев и рад этому. Даже если бы я поскакал в Аквитанию, у него слишком много дел, чтобы принимать гостей. Знать до сих пор недовольна его правлением. Угроза мятежа витает непрестанно.
– Так было всегда. Стоит ему подавить один очаг недовольства, как возникает другой. Как если бы крестьянин пытался погасить вспыхнувшую солому.
– Принц-воин, так прозвали нашего брата, – сказал Джефри, искоса взглянув на Хэла. – Я слышал, как он говорит это о самом себе.
Джефри готовился вонзить эту стрелу с самого приезда, подумал Маршал, видя, как вспыхнул Молодой Король. Самого Хэла во Франции прозвали Принцем турниров, и было ясно, какое из двух прозвищ почетнее.
– Но наследник трона – я! – Голос Молодого Короля дрожал от возбуждения. – Это мне предстоит вести полки в битву, даже в Святую землю!
– Конечно, Хэл. И я очень рад этому, – заверил его Джефри. – Ричард всегда был очень высокого мнения о себе. Скорее всего, он сам выдумал это прозвище.