ЛВ 3
Шрифт:
— За что прощать? Меня все устраивает, — только тут на кольца взглянула, и ответила, — все кроме этого. Сними, имей совесть.
И руку ему протянула.
Вздохнул тяжело Агнехран, но хоть и был аспидом, а сдержался. И медленно с моей руки левой кольцо с рубином стянул.
— Ты все сними, только, наверное, эти три тоненькие ты оставь…- сказала вдруг.
Усмехнулся он, притянул, обратно на колени к себе усадил, и началось:
— Это не простой рубин, сам его сделал, не с первого раза, ночей семь не спал, но вышло все
И в глаза мне взглянул вопросительно.
А я на кольцо посмотрела уже иначе — для меня не просто камень это был, для меня это было целых семь бессонных ночей Агнехрана. И я сильно подозревала, что если кольцо это его заставлю забрать, он же… он еще столько же спать не будет, что-то другое для меня придумывая.
— Ладно, оставь. Назад надень, кому сказала. Хороший перстень, красивый, мне нравится!
И руку забрала. И на груди вообще их сложила. И на мага посмотрела взглядом мрачным, да суровым. А маг возьми и начни вредничать.
— И с чего это он вдруг тебе понравился? — вопросил издевательски.
— Красивый потому что! И другого мне не надо, понял?
— Нет, ничего не понял, — точно издевается.
— Я сказала — хороший перстень! — так и сказала.
Затем на ту горку украшений, что на столе остались посмотрела, подумала, и добавила:
— Эти тоже хорошие. Оставляй.
— Все оставить? — спросил с усмешкою.
— Тебе что, жалко? — вопросила воинственно.
— Нет, — улыбнулся весело, — мне не жалко.
— Вот и оставляй! — я с ног его спрыгнула, сходила к сундуку, оттуда ящик, в котором хранились прежние мои артефакты с амулетами принесла, все со стола в него сгребла, и, относя обратно, добавила: — А по ночам, Агнехран, между прочим, спать надо!
А он взял и рассмеялся. От души, громко, так что клюку очень призвать захотелось. Но в то же время так легко и с облегчением каким-то, что призывать не стала. Просто подошла к нему, стою суровая.
— Так дело в том, что я не спал? — отсмеявшись, вопросил Агнехран. — А я уж думаю, с чего такая щедрость-то…
Улыбнулась неловко, он снова на колени к себе усадил, обнял. Чудовище мое огненное. Посидели так, молча, а потом вдруг маг к теме разговора вернулся:
— Двое суток в своем Заповедном лесу сидишь, никуда свой симпатичный носик не высовываешь.
— Это уж как получится, — протянула я вот точно уверенная, что так оно не получится.
— Веся, — Агнехран от себя отодвинул, в глаза мне взглянул, — дело серьезное, пойми. Ту побрякушку чародейскую, что сегодня ко мне отправила, мне пришлось в аду оставить, в прямо смысле.
— От чего так? — не поняла я.
— А от того, радость моя, что чародейские артефакты в паре завсегда работают. И конкретно этот открывал путь тому, кто вторым владеет.
Взглянула на него недоверчиво, да и вопросила:
— Неужто и в лес Заповедный путь бы открылся?
Агнехран
Призадумалась я. Думы были недобрые.
— Никуда не ходи, — продолжил серьезно и напряженно Агнехран, — ни с кем не встречайся, особенно с ведьмами.
Вспомнила я тут Ульгерду. Когда на нас огонь жизни чародейский хлынул, я этой ведьме молодость вернула и силу, а когда прилетели ведьмы в яр Заповедный, Ульгерда снова была кожей зелена, силой опустошена. На что она ее потратила, вот в чем вопрос. И мне бы поговорить с ней, но…
— Весенька, счастье мое, в глаза мне погляди, да пообещай, что сделаешь, как прошу.
В глаза его змеиные взглянула, а что сказать-то и не ведаю. Тут что ни день, то все веселее становится, и не знаю я, что в следующий час случится, не то, что на следующий день.
— Веся, — совсем серьезным стал, посуровел даже, — мне уверенность нужна, что пока я далеко буду, с тобой ничего не случится. Потому что если с тобой что-то случится, смысла жить дальше для меня не останется.
Смотрю на него, о своем думаю, да и что сказать не ведаю.
Сказала, что в голову пришло:
— От чего в яр нельзя?
— Там три ведуньи остались, — сказал как есть Агнехран. — И не ведаю, что еще. Гиблый яр от того и гиблый, что как топь-болото — никогда не ведаешь, что из этого омута еще вылезет. Ты в своем лесу под защитой, лешему я доверяю, Леся за тебя любого порвет, ведьмак изолирован, так что никто не пролезет не проникнет. Только ты лес не покидай, прошу тебя.
И ответила я то, что могла ответить:
— Я постараюсь.
Обнял Агнехран, к себе прижал крепко-крепко, опосля на стул пересадил, встал да и вышел.
А я сидеть осталась в задумчивости.
Затем встала, платье на сорочку сменила, плащ поверх накинула, клюку взяла верную да и направилась туда, где можно было вопросы задать, да ответы получить.
***
Вода в Заводи была ключевая, ледяная значится. И время от времени опускала я в нее руку, чтобы ладонью влажной к лицу прикоснуться, усталость да сон прогоняя. Водя сидел рядом, как и я в книги погруженный, с нами и кот Ученый книги чародейские штудировал. А домовой Тихон угощение готовил — грибы над костром жарил, да похлебку со странным ароматом варил. И потому светлячки, что нам светили, от него старались держаться подальше.
— Кажется, нашел, — воскликнул Водя.
Мы с котом тут же придвинулись к нему и водяной указал на рисунок медальона, точь-в-точь такого, какой сегодня к ногам моим прикатывался.
— Пу-те-во-проводник, — кот Ученый чародейский язык плохо знал, от того и читал порой по слогам.
— Да, похож, — согласилась я.
— Только загвоздка имеется, — Водя страницу перевернул и узрели мы неожиданное.
У этих путепроводных медальонов особенность имелась — они не по паре были, они были так — один заглавный, и от него дюжина второстепенных.