Лувр
Шрифт:
После смерти Генриха II, раненного на турнире копьем Монтгомери, во Франции наступила череда несчастий и неудач. Настала страшная для страны эпоха упадка и волнений, несмотря на то что королевский двор в Лувре блистал пышностью, как, быть может, никогда ранее. Королевского ребенка называли «Ваше Величество», однако этот ребенок являлся просто игрушкой в руках различных политических партий.
Ф. Клуэ. Портрет Карла IX в юности
Если
Королевская власть была до предела ослаблена: более тридцати лет она находилась в руках женщины, Екатерины Медичи. Нация разделилась на папистов и гугенотов. Феодализм поднял голову.
В результате Франция отказалась от каких бы то ни было внешних притязаний. «Итальянские войны» ушли в прошлое.
Итак, миновало тридцать лет после смерти Генриха II, а от многовекового труда дома Капетингов не осталось камня на камне. Отпрыски короля были больны туберкулезом – Франциск II, Карл IX, Франсуа Анжуйский и хрупкий, ранимый Генрих III. Не видать Генриху короны, если бы Франциск II и Карл IX оставили наследников, однако этого не могло произойти.
Генрих III был любимым сыном Екатерины Медичи. Несмотря на относительно хорошее здоровье, он часто болел из-за психической неуравновешенности. Временами он бросал Лувр, чтобы отдаться беспорядочной парижской жизни, потом вдруг чувствовал тягу к духовному уединению. Несмотря на любознательный ум, он испытывал потребность постоянно советоваться с Екатериной Медичи и сестрой Маргаритой. Эти обитатели Лувра – любопытная и в то же время, несомненно, патологическая королевская семья – невольно заставляют вспомнить слова Священного Писания о царстве, не способном устоять, поскольку воюет против себя, поскольку разделено в себе же самом.
Положение Екатерины Медичи являлось чрезвычайно нестабильным. С 1560 года она симпатизировала то гугенотам, то протестантам, раздиравшим страну на части. До сих пор ей удавалось избегать ошибок. Но будет ли так всегда?
После долгих раздумий Екатерина приняла решение. Если существовал такой человек, который хотел обойти королевскую власть, нарушал во Франции мир и спокойствие, то следовало сделать так, чтобы он бесследно исчез. Речь шла о главе гугенотов, адмирале Колиньи. Он выступал против приказов короля, а значит, должен был, по крайней мере, лишиться королевской милости, а может быть, даже подвергнуться аресту и суду. Однако нерешительный Карл IX никогда не пошел бы на это в открытую, тем более что поступить с адмиралом таким образом – значило вызвать новое восстание гугенотов.
Колиньи должен исчезнуть, но без королевского участия, без законного порядка. Королева разработала тайный план без ведома своего сына-короля. Но другого пути не существовало, ибо дать мир могло только устранение адмирала, и, кроме того, он мешал королеве оставаться у власти.
Это дело было очень тонкое. По случаю бракосочетания короля Наваррского с Маргаритой Валуа в Париже собралась вся гугенотская знать. Притом под началом самого Колиньи находилось 7–8 тысяч солдат. Екатерина
Осуществить план решили в пятницу 22 августа, утром, после того как окончится заседание Совета, который должен был пройти в Лувре. Непременным условием являлось отсутствие Карла IX, но это легко устроить: короля задержит месса в часовне Отель де Бурбон.
И это покушение, настолько тщательно подготовленное, провалилось самым ничтожным образом. Моревер выстрелил, однако дал промашку: Колиньи повернулся, то ли чтобы сплюнуть, то ли чтобы поправить башмак. Одна пуля неудачливого убийцы попала в левую руку, вторая – в палец на правой руке. Адмирал понял, что заказчиками покушения являлись Екатерина Медичи и Гизы. Гневу Карла IX, который находился во дворе Лувра за игрой в теннис, не было предела. «Я никогда не смогу отдохнуть! – воскликнул он. – Все время возникают новые проблемы!» Он швырнул на землю свою ракетку и вернулся в Лувр.
Испуганная королева также поспешила скрыться в одной из комнат дворца вместе с герцогом Анжуйским, чтобы решить, как обмануть короля, который жаждал свершить правосудие. Как выпутаться из такого крайне тяжелого положения? Что делать, когда в Париже собралось не менее 10 тысяч гугенотов вместе с их вождями? Дело грозило обернуться новой гражданской войной.
Наконец в уме этой страстной и отчаявшейся женщины мелькнула мысль о всеобщем избиении гугенотов. Тем более что на ужине в Лувре один из гасконских гугенотов, Пардайан, заявил Екатерине в лицо, что у адмирала состоялось совещание, на котором решили убить и саму королеву, и всех ее сыновей. Вероятно, что именно так и было, и если бы после неудачного покушения на адмирала королева упустила пару дней, то с ней сделали бы то, что она сделала с другими.
Екатерина вместе с герцогом Анжуйским отправилась к Карлу и заявила, что спасти их может лишь убийство гугенотов. Король всячески отказывался и упорствовал. Екатерина грозилась покинуть королевство, а Карл продолжал твердить о королевской чести. Наконец Екатерина сделала вид, будто поняла: король боится принять твердое решение. Это было самое больное место Карла IX. Его гнев был страшен. Под сводами Лувра прозвучали его слова: «Вы хотите этого. Хорошо! Пусть их всех убьют! Пусть их всех убьют!»
Так, сказав свое «да», король покинул зал заседаний Совета, а заседание продолжилось. Совет вполне хладнокровно занимался тем, что составлял список жертв: Колиньи, Телиньи и так далее. Королева лично добавила пять или шесть имен. Происходящее напоминало полицейскую акцию. Затем перешли к кандидатурам палачей. Решили, что Генрих де Гиз с его братом, герцогом д’Омалем Ангулемским, пойдут к адмиралу. Поддержать общественный порядок поручили Клоду Марселю, но упустили из виду, что Марсель, по сути, являлся фанатиком и сторонником крайних мер. Если уж велели убивать главарей, то зачем оставлять в живых какую-то мелочь? Он отдал приказ своим солдатам: убивать всех гугенотов без разбора. Ведь король сам сказал: «Пусть их всех убьют!» Марсель, как человек действия, самостоятельно решил довести начатое до конца. Именно он виновен в том, что экстренные меры, принятые напуганной королевой, превратились в самый настоящий кошмар.