Лунный Ветер

Вудс Эдриенн

— Что? — удивилась я. — Вы уже знаете, что со мной случилось?

— Это наше обычное прикосновение. Мы видим людей через него, вы можете называть их нашими глазами, — он покрутил рукой. — Но мы видим и нечто большее. Я уже знаю все те вещи, которые тебя беспокоят, и помогу справиться с ними, ускорю процесс, в то время, когда другим приходится годами справляться со своими страхами.

— Я не совсем понимаю, как вы можете его ускорить. Разве не существует этапов для работы с такими вещами?

— Есть, но лучше делать это через меня,

ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Я никогда никому не открою, что здесь говорится, или что я видел пару минут назад. То, что сказано Ночному Искателю, остается с Ночным Искателем. Просто смотри на нас как на хранителей человеческих проблем. Мы имеем дело с ними в долгосрочной перспективе.

— Это совсем не похоже на правду. Разве это никак не повлияет на вас?

Он снова улыбнулся.

— Вряд ли, поскольку это случилось с тобой, а не со мной, но я переживу это через тебя, так что мы как будто разделяем боль.

Я кивнула, хотя и знала, что он этого не видит.

— Ты киваешь.

Я хихикнула.

— Простите за это.

Он усмехнулся.

— Не волнуйся. Так что же тебя беспокоит, что заставляет Констанс так сильно переживать о тебе?

— Я думала, вы уже знаете об этом.

— Да, но тебе нужно проговорить это вслух.

— Кое-что случилось со мной пару месяцев назад, ну, почти два месяца назад.

— Это было что-то плохое? Конечно, это что-то плохое. Прости меня.

Я мягко улыбнулась.

— Да, я застряла в городе Виверн и не могла выбраться оттуда. Теперь знаю, каково это быть проданным и стать чьей-то собственностью, но он очень заботился обо мне. Это был его сын и еще несколько человек, которые не разделяли его добродушия.

— Говори, расскажи мне все с самого начала. Давай начнем с того дня, когда ты застряла в этом месте. — Он мягко взял меня за руку. — Постарайся вспомнить все, что сможешь.

Я молча кивнула. И начала рассказывать ему о Блейке и о том, как я отпустила его, как сказала слова, которые, в конце концов, освободят его. И что потом он поцеловал меня.

— Давай остановимся на этом. Ты хотела, чтобы он поцеловал тебя?

— Я не знаю. Наверное, год назад, да, но в тот момент не так сильно. Он был злым, всегда злым. Я попыталась остановить его, оттолкнуть, но он не дал мне этого сделать.

— Значит, он заставил тебя целоваться?

— Сначала да, но потом я… — я не хотела признаваться в этом. — Наверное, какая-то часть меня хотела этого, а какая-то — нет. Я не знаю, как это объяснить.

— Нет, у тебя все отлично получается. Я отчетливо вижу ситуацию. И что же случилось потом?

— Он хмыкнул, отпустил меня, и сначала я подумала, что он опять был жесток, но потом он сказал мне, что это не так. — У меня на глазах выступили слезы. — Из носа, ушей, глаз у него потекла кровь, а потом он просто упал.

— Я вижу, что это воспоминание очень сильное. Преследует тебя уже давно, не так ли?

Я снова кивнула.

— Да. — Я вспомнила, что он меня не видит. —

Я думала, что убила его, и тогда мое тело просто взяло верх. Мой разум думал обо всех этих событиях, но мое тело действовало само по себе.

Он снова кивнул.

— Я вообще не представляю, как попала в город Виверн.

— Я вижу. Не волнуйся. Не так уж много людей устроено так, как ты. Это защитный механизм, который я видел всего пару раз. Когда чье-то реальное тело переходит на автопилот, направляя их туда, куда они должны идти, в твоем случае, прочь от того, что, как ты думала, наделала, в то время как мозг пытается справиться с событиями. Это редко, но естественно, Елена.

— Это не кажется нормальным.

— Что ж, это совершенно нормально, просто редко, как я уже сказал. Давай остановимся на этой теме на некоторое время. Что ты чувствовала, когда думала, что убила Блейка? Я полагаю, что он и есть твой дракон.

Он не знал, кто такой Блейк или кто такая я? Это было очень странно.

— Я чувствовала себя убийцей, как будто была ядом. Все вокруг меня умирают. Сначала мой отец, потом еще один дракон, а потом мой парень, и все эти события спасали меня. Поэтому, когда Блейк умер, я думала, что действительно была ядом для окружающих.

— Я могу это понять, — он вздохнул. — Ты ведь была воспитана не в этом мире, не так ли?

Я отрицательно покачала головой. Было странно, что моя рука все еще была в его руке, когда он задавал вопросы, но я догадалась, что он видел это, так как я была занята рассказом.

— Ей следовало позвонить мне раньше. У тебя так много проблем, с которыми нужно разобраться.

— Расскажи мне об этом.

— Давай, разберёмся с последними событиями и с твоим возвращением с миссии. Полагаю, ты собираешься на ещё одну, это Констанс сообщила мне, — сказал Лео. — Потом попытаемся облегчить потерю твоего парня и остальных.

— Ладно, — ответила я. Теперь, когда я действительно была здесь с ним, это выглядело как отличный план.

— Сегодня мы заставим тебя почувствовать себя уже не такой ядовитой. Твое прикосновение — это не то, что убивает людей. Именно зло в этом мире так и делает. Это не может исходить от кого-то столь прекрасного, как ты, поэтому тебе нужно перестать винить себя.

— Но если они мне не доверяют…

— Ш-ш-ш, ты не ядовитая, — снова сказал он. — Повтори это за мной. Я не ядовитая.

Это звучало глупо, но я так и сделала. Я произнесла это.

— Снова.

— Я не ядовитая.

Что-то случилось. Это был толчок, который пронесся в моем сознании, и на несколько коротких секунд я увидела всё своими глазами. Но это была не я. Именно Фокс убил моего отца, а дракон — Брайана. Именно Пол убил Люциана, а Тания пожертвовала своей дочерью ради моей жизни, и именно Блейк отложил дент на два года. Но все это было не из-за меня. А потом, как будто моя собственная неуверенность в том, что я виню себя во всех их смертях, вернулась ко мне.