Лунный вариант
Шрифт:
— Это и есть степновский отель, товарищи, — пояснил Каменев.
Космонавты один за другим выпрыгивали из машины на жесткий раскаленный песок.
Жене Светловой капитан протянул руку.
— Не надо, — смутилась вдруг Женя, — разве ты забыл, какой я была в школе? Через три ступеньки по лестницам прыгала.
— Нет, не забыл, — засмеялся Каменев.
2
Леня Рогов очень хотел отправиться на парашютные прыжки в далекий Степновск вместе с космонавтами. Но пока он сдавал очерк о нефтяниках Каспия, написанный
— Не рано ли решил заночевать, дядя? — покровительственно спросил Рогов.
Казах открыл узкие глаза с большими подвижными белками, усмешливо ответил:
— Если я дядя, тогда кто же ты? Наверное, дедушка? А? Внучке подарки в заграничном чемодане везешь? Признавайся.
В косом шоферском зеркале Леня увидел свое полное с налетом пыли на щеках и мешочками под глазами лицо, и ему стало грустно от этого веселого вопроса. «Черт возьми, — подумал журналист, — а если я сниму беретку и обнажу лысину, совсем за аксакала для него сойду». Он с завистью покосился на сильные, по локоть обнаженные руки шофера и его лишенное растительности, совсем еще юное лицо.
Отгоняя дремоту, казах добродушно зевнул.
— Тут и поневоле заснешь, — объяснил он охотно, — целые сутки дежурю. Сменщик заболел. В городе такси мало, пассажиров много. Куда хотел ехать? В гостиницу? На железнодорожный вокзал? Садись, домчу.
— Мне чуть подальше надо, — улыбнулся Рогов. — В Степновск.
— В Степновск? Ай, куда захотел! — приподнял голову шофер и, как показалось Лене, с некоторым подозрением покосился на его тяжелый чемодан с заграничными наклейками. — А ты кто будешь?
— Журналист. Леонид Рогов. Может, слыхал? — спросил Леня не без надежды, что получит утвердительный ответ. Рогов давно уже привык к тому, что случайно повстречавшиеся на жизненных тронах люди — в поездах, на аэровокзалах, в театрах, приемных начальников — знали его по очеркам и статьям. Этот не знал. Равнодушно покачав коротко остриженной головой, он скосил на Леню хитрые узкие глаза:
— Нет. Не знаю. Журналистов много, а я, Юра Тоголбеков, один,
— Ну, так повезешь меня в Степновск?
Шофер пренебрежительно пожал плечами:
— Не-е… не повезу.
— Отчего же?
— А зачем я тебя повезу, рассуди сам. До Степновска сто тридцать километров, а я по закону могу ехать от города всего на сто. А как же остальные тридцать?
— Так я же тебе заплачу, — убеждал Леня, — даже дороже заплачу.
— Дороже заплатишь, а потом фельетон писать будешь, — язвительно заметил казах. — Знаем мы вашего брата журналиста. Ты напишешь,
— Да перестань, парень, причитать, — вздохнул Леня. — Плохо ты о журналистах думаешь. Они самый щедрый и отзывчивый народ. Ты всю дорогу можешь с выключенным счетчиком вообще ехать, а я тебе все до копеечки заплачу и даже на четвертинку прибавлю. Думаешь, в Москве мне так не приходится? Сам пойми, время меня сейчас режет.
— Ну, садись, — флегматично согласился водитель, — садись, журналист. Только я сегодня ничего не ел.
— Это исправимо, — усмехнулся Леня и тотчас подумал: «Ну и рвач же этот парень! Не успел ногу в машину занести, уже об угощении речь завел. Черт с ним. Придется раскошелиться». — Этим ты не напугал меня, дружище, — продолжал Леня вслух. — Подрули к самому лучшему здешнему ресторану, и мы оба поужинаем.
— Ты тоже не ужинал! — обрадованно воскликнул шофер. — Какой молодец будешь, что не ужинал! Вместе с Юрой Тоголбековым сегодня поужинаешь. Только никакой ресторан ехать не будем. Дома у меня поужинаем. Понимаешь?
До Рогова не сразу дошло.
— Милый! — воскликнул он растроганно. — Так это ты зовешь меня к себе в гости перед дальней дорогой?
— Конечно. Ты меня правильно понимал! — обрадованно подтвердил таксист. — Я — казах. Зачем же ты будешь вести меня в ресторан и платить за меня деньги, если я тут хозяин, а ты гость? В одну минуту домой доставлю. Счетчик выключим — и за манты. Манты когда-нибудь ел?
— Нет, — соврал Леня, желая польстить своему новому знакомому.
— О! — вырвалось у казаха. — Совсем тогда хорошо. А моя жена Нина, она, знаешь, какие крутые манты лепит? Она у меня русская, — прибавил он с гордостью, — и тоже москвичка.
— Где же ты ее повстречал?
— О! — прищурился шофер. — Юра Тоголбеков очень хитрый человек. Раньше сюда много девушек на целинные земли приезжало. Только девушек много, а Нина среди них одна. Два года за ней ухаживал, пока невестой быть согласилась.
Рогову стало неловко, что он так нехорошо подумал об этом молодом парне и поспешил отнести его к той категории таксистов-выжиг, которые, увы, не перевелись еще и по сей день.
— У тебя дети есть. Юра? — спросил он.
— Есть, есть, — обрадованно заулыбался казах. — Маленький мальчик есть, сын Вовка. Ему скоро пять лет будет.
— Тогда завернем к «Гастроному», подарок ему куплю.
— Зачем «Гастроном»? Не надо никакой «Гастроном».
— Нет, завернем, — упрямо повторил Леня, — если я гость, подарок — мое дело. Тебя это вовсе не касается.
— Давай как знаешь, — вздохнул казах, и машина свернула на главный проспект.
Минут через двадцать с коробкой конфет в руках Рогов вошел в одноэтажный, не очень новый окраинный домик. Их встретила худенькая женщина с русой косой в простеньком, но чистом и аккуратно выглаженном ситцевом платье. К ее коленям жался удивленный мальчонка, оказавшийся Вовкой.
— Ты, Нина, не пугайся, что мы вдвоем, — отвечая на ее вопросительный взгляд, пояснил Юра. — Товарищ из Москвы, журналист. Ему быстро-быстро надо в Степновск. Мы поужинаем и поедем. Ты знакомься.