Лунный вариант

Семенихин Геннадий Александрович

— Сдался, Женька. Раз, говорю, парторг завода ничего не может с собственной дочерью поделать, куда же тут комсомолу вмешиваться. Комсомол всего-навсего резерв партии.

— Подожди, Жора, — встрепенулась внезапно Светлова и взяла его под руку, — кажется, тебе предстоит интересное знакомство.

Зоркие Женины глаза уже разглядели смирно стоявшего в стороне Рогова. Она ускорила шаги и за руку подвела к нему своего собеседника.

— Леня! — воскликнула она. — Вы уже добрались? Вот здорово. Оказывается, гражданская

авиация точна в своих рейсах. Здравствуйте, Леня. И познакомьтесь сразу. Это мой большой друг, а в прошлом и одноклассник, капитан Жора Каменев.

Леня протянул мягкую ладонь:

— Журналист Рогов.

— А я встречал ваши статьи, — звонким чистым голосом сказал капитан. — Мне нравится, как вы пишете.

— Приятно слышать, — со скрытой усмешкой произнес Леня и стал холодно рассматривать Жениного спутника. — Очень приятно даже в этой чертовой степи находить своих читателей. Как вы полагаете, Женечка, а?

Светлова промолчала, а Каменев удивленно пожал плечами:

— Почему вы считаете эту степь чертовой?

— Жарища, безлюдье, — с деланным равнодушием пояснил Леня.

— А я с ней попросту свыкся, — возразил капитан, — и мне нравится. Во-первых, безлюдье здесь не ощущаешь. Степь все-таки населена. А Степновск даже очень веселый городок. Что же касается жары, она не настолько изнурительна, как сначала кажется. И потом, обратите внимание — какие чудесные прохладные ночи! А вы, простите за нескромность, будете о парашютной подготовке что-нибудь писать?

— Конечно будет, — ответила за него Женя, и в ее торопливом голосе он уловил какую-то фальшивинку, сразу поняв, что девушка хочет их как можно скорее сблизить. — Вы будьте с ним поучтивее, Леня. У него вам не однажды придется брать интервью. Жора — наш царь и повелитель на все время, которое мы должны провести под этим знойным небом. Он руководитель нашей парашютной подготовки.

Капитан взмолился:

— Женька, да перестань ты меня рекламировать!

— Постойте, постойте! — перебил Рогов. — Назовите еще раз свою фамилию.

— Каменев. А что?

— Каменев? — Черные глаза Рогова расширились от удивления. — Уж не вы ли автор знаменитого прыжка с тридцати тысяч метров?

— Да, вроде бы… — неловко помялся капитан и сделал у пояса такое движение, будто хотел потуже затянуть несуществующий ремень. — Только почему же автор? Ну исполнитель — дело другое.

— Вам не нравится слово «автор»? — в свою очередь удивился Леня.

Каменев хмыкнул:

— А не люблю я эту модернизацию русского языка. Только и слышишь по радио, по телевидению, да и в газетах: автор гола, автор шайбы, автор заплыва, забега… какая чушь! Автор — это святое слово. Это Рафаэль, Куинджи, Чайковский, Лобачевский, Гоголь. А у нас сопливого мальчишку, который прорвется к чужим футбольным воротам и коленкой затолкнет мяч, важно именуют автором…

Вздор!

— Однако вы интересно рассуждаете, — усмехнулся Леня.

Они оценивающе разглядывали друг друга. Один видел располневшего человека с залысинами и жидким зачесом; у него насмешливо вздрагивающие губы и умный пронизывающий взгляд. Другой же — спадающие на загорелый лоб густые каштановые волосы, продолговатые смелые глаза под прямыми стрелками бровей, прямой четкий нос и совсем-совсем по-мальчишески припухлые губы; открытый ворот армейской форменки обнажал крепкую грудь и сильные ключицы.

— О! — воскликнул Рогов. — Если вы тот самый Каменев, я с завтрашнего дня ваш покорный слуга.

— Но почему же не с сегодняшнего? — вступила в их разговор Женя. — Сегодня чудесный вечер, и мы бы прекрасно могли провести его втроем.

— Благодарю за внимание, Женечка, — вздохнул театрально Рогов, — но я весь еще в дорожной пыли. Спешу на дикий берег Иртыша.

— Будьте осторожны: Иртыш быстротечен. Рогов выразительно посмотрел на Светлову.

— Разве вы забыли. Женя, что я умею немножко плавать? Притом я не Ермак и на мне нет тяжелого панциря. Да и царя такого не было, чтобы мог мне этот панцирь подарить. Сейчас все больше короли да принцы.

Женя вспомнила, как в прошлом году всем отрядом отдыхали космонавты на берегу Черного моря и Леня удивлял их — бесстрашно бросался в пятибалльные волны и далеко заплывал.

— Нет, не забыла, — сказала она потеплевшим голосом.

— Значит, я освобождаю вас от напрасного беспокойства, — удаляясь, засмеялся Леня, и было слышно, как зашуршала сухая земля под его ногами.

— Все-таки вы на обратном пути нас не обходите! — кинула она в темноту.

— Постараюсь, — донеслось уже снизу.

При блеклом свете Женя не могла увидеть, как нахмурился и помрачнел Каменев, но она это поняла по скованности, появившейся в его голосе.

— Кто он тебе? — спросил Георгий.

— Так… старый знакомый.

— Только ли? — голос Каменева дрогнул от иронии, а Светловой вдруг стало радостно — она сознавала в эти минуты свою власть над обоими и право этой властью распоряжаться. Беззаботно расхохоталась, и так громко, что капитан с удивлением попятился:

— Чего это ты?

— Просто так. Настроение хорошее пришло.

— А ко мне вот плохое, — сознался Каменев. — Ты ведь ждала его приезда, Женька? Правда? Только не лукавь.

— Ну, допустим, ждала, — двазня, подтвердила она.

— Выходит, я здесь лишний. Только свидание вам расстроил. Не хочу играть в третьего лишнего. Уйду.

Каменев повернулся спиной и сделал шаг, но Женя цепко схватила его за плечи обеими руками.

— Постой, Жора. Чего насупился? — спросила она с издевательским смешком. — Разве ты мне отказываешь в праве иметь друзей?