Лунный вариант
Шрифт:
Несмотря на разницу технологий, все сражения в чем-то похожи. Более того, теперь битва вместо боя истребителей начала напоминать столкновения головоногих. Роль прячущегося, но коварного осьминога играл «Союз»: просто вместо маскирующих чернил он использовал пластины, отражающие сигналы локатора. Естественно, они воздействовали и на его аппаратуру тоже, но ведь он точно знал, где находится и что собирается делать в момент их применения и после.
Русские космонавты больше не разговаривали. Было некогда. Пульс у обоих подскочил: если бы сейчас их могли контролировать байконурские медики, они бы начали сомневаться в возможности допуска
Локаторы «Аполлона-13», разумеется, зафиксировали облако диполей заранее. Да, астронавты не мгновенно догадались, что это. Вначале мелькнуло предположение об активной помехе. Тем не менее они уже приняли на себя функцию камикадзе, так какая была разница, столкнуться с «Союзом» в облаке или без такового? Кроме того, на близкой дистанции они планировали обнаружить русских визуально – ведь это был все ж таки движущийся объект. Конечно, сейчас такое становилось не слишком простым делом. «Аполлон» пикировал сверху. На фоне вовсе не статичной из-за скорости Луны могли возникнуть трудности. Но американский экипаж состоял из трех человек, почему бы одному из них не заняться любованием окрестностями в иллюминатор? Вот он и любовался.
А корабли продолжали сходиться. Куда могли деться эти зазнавшиеся русские от первопроходцев Луны?
Глава 23
Тайм-аут
Теперь он сидел внутри корабля и дышал. Дышал вволю. Это было великое, ни с чем не сравнимое ощущение. Нужно стать абсолютным дураком, чтобы променять это величайшее благо на какие-то эфемерные достижения в штурме преграды бесконечности, лишенной воздуха напрочь. Почему нельзя было дальше спокойно сидеть в своем КБ и заниматься расчетами и черчением? Кто дергал его за ниточки – писать это заявление в отряд космонавтов? Только полный психопат мог променять планету, снабженную воздухом, на эту несущуюся по орбите консервную банку. Несущуюся вокруг безжизненной глыбы, диаметром в три с половиной тысячи километров.
«Ладно, – сказал сам себе Владислав Волков, – поплакали, и будет. Что там у нас по графику?»
Вообще-то следовало попробовать наладить связь с Землей, но, с другой стороны, сейчас у него имелся самый широкий выбор возможностей: ситуация, в которой он завис, была абсолютно уникальной. До захода в затененную Луной зону оставалось двадцать минут. Можно было действительно попробовать наладить контакт с ЦДКС. Но, допустим, связаться удалось быстро. Оттуда потребуют доложить обстановку. И…
Еще чего доброго сообщат, что текущие параметры орбиты «Зонда» требуют срочной коррекции. Нужно незамедлительно сделать то-то и то-то… А вы спокойно доложите, что никакой коррекции, а тем более больших маневров сейчас делать невозможно, поскольку…
Он оказался в отсеке пятнадцать минут назад. За эти пятнадцать минут единственное, на что у него хватило сил, – снятие шлема. Понятно, было еще прикрытие люка, проверка на герметичность и прочая суета, но ведь это еще до откидывания стекла. На тот момент в баллоне у Владислава Николаевича оставалось приблизительно полминуты жизни. Убийца-космос промахнулся совсем на чуть-чуть. Какое-то предчувствие остановило Волкова во время этого вакуумного матча. Он спешно вернулся к входу в шлюзовую камеру. То, что в свете прожекторов он не стал проверять запасы кислорода, тоже работало на его спасение. В надувном шлюзе пришлось действовать на ощупь – фонарь по-прежнему не работал, и он снова потерял гораздо больше времени,
И все-таки перед самым нырянием в этот самый шлюз он последний раз глянул окрест. Вообще-то на звезды, Луну и прочее, но… Он понял, что еще не все проиграно. Теперь, сидя в тепле и уюте внутренностей «Зонда», он понимал, что это была очередная Сирена, приманка господина Космоса. Если бы он рыпнулся… Уже ходил бы по орбите, привязанный к «девятке» пятнадцатиметровым тросом…
Так вот. Что бы он сказал, если бы из ЦУПа сейчас посоветовали сменить траекторию? «Понимаете, – доложил бы он через шуршание радиационных поясов, – маневрировать сейчас нельзя. Дело в том, что на кончике правой солнечной батареи, точнее, на размещенной на ней пеленгационной антенне, висит, болтается… В общем, там ящик с Аномалией зацепился креплением одного из ремней. Неизвестно, сколько он там провисит, тем более что болтается – никак не угомонится после пинка. И, честно говоря, неизвестно, висит ли он еще там в настоящий момент».
А когда его попросят доложить о плане действий – из тактичности с ЦУПа скажут, что ему на месте виднее, он… Короче, придется ответить, что сейчас он собирается вздремнуть, хотя бы полчасика, тем более что ракета вот-вот войдет в ночное полушарие естественного спутника. Возможно, с ЦУПа посочувствуют усталости и скажут, что это верное решение, но карьера космонавта Владислава Николаевича Волкова на этом закончится. Правда, сейчас не до размышлений о карьере и о медалях-звездах. Надо бы вообще добраться до Земли. Но вот поспать все-таки необходимо, ибо когда корабль выйдет из полосы тени, нужно будет снова навинчивать шлем и отправляться в надоевшую открытость космоса.
А вот сейчас нужно не забыть только одно – завести встроенный в пультовую панель будильник. «Плюс» тридцать минут от текущего момента.
Глава 24
Боевое братство
– Что там с американцем? – запросили «Пингвины» Центр управления через некоторое время. Когда уже спокойно набрали привычные одиннадцать километров в секунду.
Им пояснили ситуацию, исходя из данных, полученных с помощью все того же научно-исследовательского судна «Космонавт Юрий Гагарин».
– Ну и слава богу, – констатировал летчик-космонавт Добровольский по поводу услышанного.
– Разве ты не жалеешь, что он уцелел? Скажи честно, – спросил у командира корабля Виктор Пацаев. Теперь аврал кончился, они были ровней – экипажем, и не имелось ничего зазорного в обращении на «ты».
– Я что тебе – головорез-наемник? – удивился Добровольский.
– Но ведь они могли раскваситься в кашу? – расширил глаза Пацаев.
– И мы могли, – пожал плечами Добровольский. – Все бывает. Бой есть бой.
Что тут было объяснять? Гражданским технарям никогда не понять военных.
Они не могли знать, но если б подумали, то без труда догадались, о чем сейчас беседовали американские астронавты. Почти полная идентичность протекающей в «Союзе» беседы, только велась она на английском языке.
– Ну и гад этот русский, – со все еще не погасшим восхищением говорил Джим Ловелл.
– Чуть нас не убил, скотина, – кивал в ответ тестирующий бортовой компьютер Джек Свайгерт.
– Но ведь не убил! Я в том плане, что молодец.