Лунное сердце
Шрифт:
– Что? – спросил он у стоявшего в дверях констебля.
– Мы не можем связаться с Уорном.
– С Уорном?
– Он дежурит возле Дома Тэмсонов. В восемь он сменил Бейли, и с тех пор о нем ни слуху ни духу.
– Господи! Еще что?
Зазвонил телефон.
– Вам звонят, инспектор. Какой-то Джеми Тэмс. Говорит, дело неотложное.
Такер невидящими глазами обвел кабинет. Черт возьми! Еще утром он чувствовал себя так спокойно. И за пять минут все изменилось. Значит, ему звонит Джеми Тэмс, звонит, чтобы сделать какое-то заявление. Интересуется, нашли ли его
– Соедините нас, – сказал он.
Глава четвертая
В Ином Мире лес звенел от звуков. Ленивый ветерок покачивал верхушки сосен. Где-то вдали сердилась сойка – та, что сама назначила себя разносчицей слухов. Вокруг Сары и Киерана жужжали насекомые. Киеран, прислонившись к стволу дерева, вел свой рассказ; стоило ему пошевелить головой, и грубая кора цеплялась за волосы. Рассказ Киерана звучал резким контрастом к окружавшей их безмятежности.
Сара лежала на животе и, положив голову на руки, слушала Киерана. К его удивлению, она оказалась хорошим слушателем; как было не удивиться этому, ведь он не забыл их жаркого утреннего спора. Однако, похоже, то, что он говорил, нисколько не удивляло ее, поэтому иногда Киеран сомневался, действительно ли она его слушает. Когда он дошел до настоящего момента, она, отвернувшись, долго смотрела в лес, не говоря ни слова.
– Ну? – наконец спросил Киеран.
– Что «ну»?
Он пожал плечами:
– Ты приняла все, что я сказал, очень спокойно. Похоже, ничего из того, что я говорил, тебя не удивило.
Сара села, на ее лице играла печальная улыбка.
– Ты рассказал мне много загадочного. Но после того что я пережила за последние двадцать четыре часа, меня, по-моему, уже ничто не удивит. – Сара подтянула колени к подбородку и испытующе поглядела на Киерана. – Но все-таки кое-чего я не поняла.
– Например?
– Ну… например, насчет твоих телепатических способностей. У тебя от них не шумит в голове?
Киеран усмехнулся:
– Привыкаешь настраиваться… как радиоприемник. Но признаюсь, что иногда нет ничего приятнее, чем «молчание».
– А сейчас ты можешь прочитать мои мысли? Знаешь, о чем я думаю?
– Нет, этого я не умею. Я могу передавать мысли восприимчивому мозгу. Все остальное – «помехи»… И если продолжить сравнение с радио, это похоже на то, как ловишь определенную станцию, знаешь, что она где-то поблизости, а разобрать ничего не можешь. Лучше всего передаются эмоции.
– А как было… там, в ресторане? Когда я чувствовала то же, что чувствовал ты?
– Уж очень я тогда старался передать свои мысли, а у тебя высокая психическая восприимчивость. – Киеран снова протянул к ней руку. – Попробуй еще раз до меня дотронуться, – предложил он.
Сара помедлила, но все-таки протянула ему руку.
Она вздрогнула, когда их руки соприкоснулись, но на этот раз ничего не почувствовала.
– Странно, – сказала она, отдергивая руку. Закусив губу, Сара о чем-то задумалась. – Ну ладно. А этот твой учитель? Пожалуй, я готова согласиться с тем, что он… волшебник. Но ты действительно
– Не перевоплощение. Он – тот самый друид и есть. Друид Мэлгвина. Его тогда звали Томасин Хенгр-т-хап.
– И это он… изгнал Талиесина?
– Ну да, – ответил Киеран. – Изгнал и на тысячу лет превратился в камень.
С тех пор как Сара нашла кольцо, она перестала верить в совпадения. Все, что произошло с ней после этой находки, слишком хорошо раскладывалось по местам, словно кусочки гигантской картины-головоломки. Ощущение было неприятное. Неприятно было и слушать ту же историю, которую рассказывал ей Талиесин, но только с точки зрения его противников. И хоть Сара и старалась сохранить невозмутимый вид, ее удивляло, что Киеран не почувствовал, как она уязвлена его рассказом. Может быть, колдовство не такая уж мощная сила, как о нем говорят? А может быть, Киеран еще не настоящий маг и всякие тонкости от него ускользают? Как бы то ни было, в присутствии Киерана она чувствовала себя неспокойно.
– Этот твой Томас Хенгуэр не производит впечатления доброго человека.
– Почему? Из-за того, что он изгнал Талиесина? Но ведь его заставил король.
Сара нахмурилась:
– Глупости. Нацисты тоже говорили, что они ни в чем не виноваты, потому что «просто выполняли приказ». Он должен нести ответственность за свои поступки. Ведь мог и отказаться.
– Тогда Том был другим.
– Как так?
Киеран почувствовал, что начинает раздражаться.
– Ты не понимаешь, – сказал он. – Ты с ним не встречалась. Если когда-то он и был злым, то потом изменился. Nom de tout! Ты думаешь, он любит вспоминать те дни? Таких добрых и мягких людей, как он, еще поискать надо!
– Ты так говоришь только потому, что он твой близкий друг. Вот и веришь в то, что Талиесин превратился в чудовище, которое хочет убить Хенгуэра.
– А ты, конечно, знаешь лучше?
– Я… – Сара растерялась. Еще не настало время рассказывать Киерану, кого она встретила возле скалы Персе. – Просто я не верю, вот и все.
– Слушай, – медленно проговорил Киеран, стараясь держать себя в узде. Он еще не встречал никого, кто бы так раздражал его, как эта девушка. – Так же как изменился Хенгуэр, так же изменился и арфист. Все очень просто. Талиесин жаждет мести. Она терзала его все полторы тысячи лет, если не больше. Господи! Да это изменит кого угодно!
– Ладно, ладно! – Сара не хотела встречаться взглядом с Киераном. – Давай не будем больше говорить об этом.
– Хорошо. А о чем ты хотела бы поговорить?
– Ни о чем.
Некоторое время они смотрели друг на друга, затем Сара опять отвела глаза.
– И как по-твоему, где сейчас твой учитель? – спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно.
Киеран вздохнул:
– Не знаю. Я даже не уверен… жив ли он. Когда наш контакт прервался, я приехал в Оттаву искать его, я собирался… я, знаешь, надеялся, что найду его. Или хотя бы узнаю, не оставил ли он мне несколько слов. Или еще что-нибудь. А теперь я просто не знаю, что и думать.