Лунное сердце

де Линт Чарльз

– Они играют там всю неделю? – спросила Сара.

– Предполагается, что да. И начали вчера. Бет была там, видела их и говорит, ей понравилось. И как раз в твоем вкусе – джиги, рил и все такое.

– Джули, а ты не помнишь гитариста из старого оркестра Тоби, такого спокойного парня, черноволосого?

– Смутно. А что?

– Не помнишь, как его звали?

– Нет. А это важно? Наверное, Линда знает. А можно спросить Тоби в субботу. У тебя есть номер телефона Линды?

– Нет. Но это неважно.

– Я понимаю, меня это не касается, но, извини, зачем тебе его имя?

– Долгая

история. Ты завтра работаешь?

– Да, с четырех.

– Загляни ко мне перед работой, и я все тебе расскажу.

Сара положила трубку и несколько минут задумчиво смотрела на нее. Вытащила свои часы и проверила, сколько времени. Без пяти пять. Интересно, Тоби уже в клубе? Может быть, устанавливает инструменты или проверяет звук? Вряд ли. Все это было сделано еще вчера. Ага, значит, остается Линда.

Сара задала себе вопрос: «Зачем мне это? Даже если я узнаю фамилию парня, что это даст? Ничего», – ответила она сама себе. Но надо же что-то делать. Все началось с того, что она нашла в чулане пакет. Значит, теперь она связана с этим делом и обязана что-то предпринять.

Сара вытащила телефонную книгу и отыскала номер телефона Линды Деверелл. Наверное, она уже пришла с работы. Свернув очередную сигарету и набрав номер, Сара стала ждать ответа.

Джонни Хуже Некуда слушал новый альбом любимой группы, звуки регги вырывались из двух мощных динамиков, басы звучали в такт наркотику, гудевшему у него в голове. Джонни Хуже Некуда был тощий, гибкий чернокожий парень с красновато-коричневыми волосами, заплетенными во множество мелких косичек, и с большими карими глазами. Свое прозвище он позаимствовал из старой песенки. Перед ним на полу стояли весы, и он развешивал марихуану на унции. Гашиш, травка, марихуана – называй ее, как тебе нравится. Джа [62] заготавливает ее для народа, чтобы народ веселился. А продавать ее Джа велел Джонни Хуже Некуда.

62

Джа – божество в ямайской религии растафари.

Между указательным и средним пальцами правой руки Джонни держал длинную сигарету с марихуаной и, пока взвешивал травку и запаковывал ее в маленькие пластиковые мешочки, время от времени делал глубокие затяжки.

В комнате мебели не было, только стереосистема да две большие коробки из-под молока, забитые альбомами с записями ямайских песен. И еще несколько подушек на полу. На одной из стен висела афиша с фотографией Боба Марли. [63] С другой стены на вас смотрели фотографии еще двух певцов. Третью стену украшали туристские плакаты, приглашающие посетить «солнечную Ямайку». Окно было слегка приоткрыто, и закрыться ему не давал штабель пакетов с бумагой для сигарет.

63

Марли Боб (1945—1981) – ямайский музыкант и сочинитель песен в стиле регги.

Когда в дверь постучали, Джонни Хуже Некуда даже не услышал стука из-за гремящей музыки.

Во время короткой паузы перед следующей песней стук повторился, и Джонни, подняв голову, уставился на дверь.

– Слышь, кто там? – крикнул он.

Он взглянул на кучу марихуаны, часть ее уже заняла свое место в маленьких пакетиках, другая коричневой горкой возвышалась на расстеленной газете. Джонни поднес сигарету ко рту и скорбно подумал, уж не последняя ли это его затяжка.

– Это Киеран Фой.

Джонни Хуже Некуда вздохнул с облегчением, глубоко затянулся, подошел к двери и приоткрыл ее. Пока он всматривался в Киерана, тот почувствовал запах марихуаны.

– Слышь, что тебе?

– Поговорить можно? – Киеран улыбнулся при виде сигареты и расширенных зрачков Джонни.

– Факт. Времени навалом. А как ты нашел Джонни?

– Встретил Ларри на улице Ридо.

– Слышь, пусть этот парень чему-нибудь научится. Он же знал, что я занят.

– Да я ненадолго. Мне нужна небольшая помощь, только и всего.

Джонни шагнул в сторону, и Киерану удалось войти, а Джонни запер дверь и предложил Киерану сигарету.

– Нет, спасибо!

– Слышь, курево – первый сорт. Прямо с Я-май-ки, понял? Там есть мужик, мы с ним действуем вместе. Так что у Джонни нет проблем. Проблемы здесь, в этом Вавилоне.

Киеран подтянул к себе подушку и сел напротив Джонни. Растаман перевернул доигравшую пластинку, и из динамиков снова загремела музыка.

– Слышь, у тебя проблемы с полицией? Что ты хочешь от Джонни?

– Две вещи. Ты не видел Тома? Тома Хенгуэра?

Джонни покачал головой:

– С ним дело дрянь, слышь, дрянь дело. Полиция ищет. И тебя ищет. Какой-то шорох идет, слышь? Джонни не хочет неприятностей. А еще чего тебе нужно?

– Нужно место, где можно пожить. Безопасное.

– Слышь, это много стоит. – Джонни потер пальцы. – Много стоит, понял? А тебя тоже ищут.

– Денег у меня нет, совсем нет. Я… – Киеран вздохнул и встал. – Ну ладно, извини, Джонни.

– Слышь, погоди, – сказал Джонни Хуже Некуда, полез в карман, вытащил пачку денег, отсчитал три двадцатки и протянул Киерану.

– Джонни помог бы тебе, но вот… – Он пожал плечами, показав на марихуану. – Вот что скажу, слышь, Джонни знает, что ты в городе, что в беду попал, понял? И Джонни жалко, но не могу помочь, слышь, не могу. Очень плохо. Хуже некуда. – Он усмехнулся. – Но с Джонни тоже плохо. Полиция одолела, следит за Джонни, очень следит. Джонни дал тебе эти деньги, а другое, что ты просишь, очень большой риск, очень. Слышь, ты меня понял?

Киеран кивнул.

– Спасибо, – сказал он, пряча деньги в карман. – Верну, как только смогу. Я… Будь спокоен, mon ami…

– Я спокоен. Всегда спокоен. Ты бери мои деньги. Джа знает, что мы друзья. А деньги, слышь, что? Тоже Вавилон. Бедный, богатый – какая разница. Джонни все равно счастливый. Было бы что курнуть, да регги послушать. Пусть придурки радуются в этом Вавилоне.

Киеран подумал, что и он ушел из городов на восток, «из Вавилона» к простой жизни. Он крепко пожал руку Джонни.

Тот расплылся в улыбке и снова затянулся.

– Слышь, ты помнишь своего друга То-би? – спросил он.

– Еще бы! Как он?